— Память — дело отличное. Полезное дело память-то, говорю. Вот, помню, интересное кино у тебя на канале крутили, аккурат когда у меня газовая сделочка шла. Я на всю жизнь прекрасные слова диктора запомнил. — Зия усиленно тер переносицу толстым наманикюренным пальцем. — Во-о-о! «Из-под крыла „Газпрома“ в частные руки за бесценок уплывали прибыльные компании. На виду у всей страны, у всего мира. „Вашингтон пост“ в конце мая прошлого года рассматривала „Газпром“ в качестве примера того, как коррупция и недостатки менеджмента подрывают российскую экономику»… Ну и дальше там про то, как «Мортгаз» отжимали всухую. Сериал за сериалом в новостях. Прям паровоз нарисовали. Помню, сколько денег я тогда тебе на книжки влил. Ты же у нас книголюб, Фимочка? Кни-го-люб и кни-го-чей, — уже глядя только на доску, произнес бородатый собеседник и, передвинув ферзя, тихо заключил: — Шах тебе, дорогой.
Бритое и помятое лицо Серафима не выразило ничего, кроме усталости:
— Это у тебя ложные рефлексы срабатывают. С 2012 года одни и те же предъявы. Не надоело? Я же объяснял тебе тогда, я ни при чем. Это все ОНИ делают. Что я могу-то? Они звонят и командуют, я и так тогда материалов 30 негативных про тебя с печати и эфира снял. От тюрьмы увел. Себе в убыток, между прочим. Ты копейки на книги жертвовал. Копейки! Вон, у Бобы с Аркашей спроси. У них чеки были еще с нулем одним против твоих. Но тебе же на искреннюю дружбу наплевать… — И он задумчиво исполнил мало что уже решающую на доске рокировку.
— Угу, ОНИ… Знаешь, мне бабушка рассказывала в детстве на ночь: есть такие шайтаны, прозываются ОНИ! Страшные сущности! Они срут в подъездах и лампочки воруют. Они взятки берут и тупых родственников на работу устраивают, чтобы изнутри все порушить. Они сливают друзей за вознаграждение и не предупреждают о готовящемся наезде. И… Они даже не думают, что на втором шаге за ними, шайтанами, придут воины света и тупо им сердечный приступ организуют. Я тебе анекдот моей юности расскажу: поручик Ржевский просыпается после пьянки и видит, что денщик чистит его облеванный китель. Ну, поручику стало неудобно — офицер, и так обделаться. Он и говорит денщику: «Знаешь, Петруха, вчера на балу встретил своего друга генерала, а он, скотина, нажрался и облевал мне весь китель». — «Да, ваше благородие, он вам не только китель облевал, но еще и в штаны наложил!»
