Я не стану возвращаться [к вопросу о том], как камень (уроненный) с вершины мачты во время движения корабля падает, как кажется, не иначе как вдоль вертикальной линии, в то время как в действительности он [движется] наискось, вдоль линии, которую мы определили; [я скажу] только то, что камень движется не самопроизвольно, поскольку он движется благодаря силе, которая сообщается ему рукой (силой), и эта сила проистекает из перемещения руки за счет корабля, за которым он [камень] следует вместе с мачтой. Потому между двумя следующими случаями – 1) рука, которая, держась за вершину мачты, отпускает камень, и 2) камень, брошенный у основания мачты, падает назад после того, как он достиг вершины, – нет никакой разницы. По этой причине движение камня при падении, так же как и при подъеме, можно назвать насильственным. Возможно, нам возразят, что движение наискось, составленное из вертикального и горизонтального, вполне можно считать насильственным, но не вертикальное, которое является естественным. Действительно, кажется очевидным, что оба движения камня, брошенного вверх, но все же перемещающегося наискось, являются насильственными, коль скоро причины обоих движений внешни, а именно собственная сила корабля и собственная сила руки; однако не столь уж очевидно, что движение [камня] брошенного вверх и тем не менее передвигающегося наискось, будет насильственным, сообразно двум [составляющим]. Потому кажется необходимым, чтобы камень двигался данным образом за счет внутреннего принципа и чтобы его движение было не насильственным, а естественным. Однако, видимо, прежде всего следует заметить, что если одно из этих двух движений, а именно вертикальное и горизонтальное, из которых состоит наклонное движение, должно было рассматриваться как естественное, то это было бы скорее, горизонтальное, нежели вертикальное. Действительно, коль скоро снаряд – часть некоего целого, которое движется горизонтально, т. е. по кругу, то оно также движется, подражая этому целому, по кругу, а следовательно, естественно и совершенно равномерно. Поэтому вертикальное движение возрастает и убывает; горизонтальное же всегда протекает равномерно и продолжается неизменно. Не исключено, что, если бы дело касалось движения Земли – если бы мы предположили, что она движется вокруг своей оси, – это показалось менее удивительным; ведь можно было бы сказать, что камень движется равномерно, потому что он произвольно сообразуется с равномерным движением целого, будь он связан с ним или будь он от него отделен. Однако, безусловно, это удивительно, [коль скоро речь идет о движении,] которое сообщается плаванием корабля, или чем-то иным, или одной лишь рукой, ведь камень не обладает отношением сходства с этими предметами или с их движениями. Из чего было бы справедливо заключить, что горизонтальное движение, из какой бы причины оно ни происходило, по своей природе вечно, по крайней мере до тех пор, пока не вмешается некая причина, которая препятствует предмету и затрудняет движение.
