Например, если заставить колесо вращаться вокруг своей оси, то, хотя все его части будут двигаться по кругу, так как, будучи соединены друг с другом, они не могут перемещаться иначе, склонны они передвигаться не по кругу, а по прямой. Это ясно видно, если какая-нибудь из частей случайно отрывается от других. Как только она окажется на свободе, она прекращает свое круговое движение и движется по прямой линии.
Вспомним длинные рассуждения, которые использовал Галилей, чтобы показать, что центробежная сила является тангенциальной силой810, и сравним их с простым замечанием, которым удовольствовался Декарт811:
То же самое происходит и при вращении камня в праще. Выскочив из пращи, камень летит совершенно прямо, но, находясь в ней, он все время давит на середину пращи и натягивает веревку. Это со всей ясностью доказывает, что камень постоянно имеет склонность двигаться по прямой линии и что по кругу он идет только по принуждению.
Мы в очередной раз просим прощения за настойчивость и цитирование, но разве это не необходимо, чтобы дать почувствовать дистанцию, отделяющую этот текст от работы Галилея, написанной ровно в то же время? Никогда еще тысячелетняя привилегия кругового движения не отрицалась настолько решительно и просто812.
Это правило зиждется на том же основании, что и два первых. Оно обусловлено лишь тем, что Бог сохраняет каждую вещь посредством непрерывного действия и, следовательно, сохраняет ее не такой, какой она, возможно, была некоторое время назад, а точно такой, какова она в тот самый момент, когда он ее сохраняет. Из всех движений одно
Остановимся здесь на минуту. Приведенный выше фрагмент кажется чрезвычайно важным. Он позволяет, как нам кажется, понять, почему Декарт добился успеха там, где потерпел неудачу Галилей; иначе говоря, почему Декарту удалось сформулировать принцип инерции, чего, как мы выяснили, Галилей не сделал и не мог сделать.
