в толщине рейки деревянной доски длиной примерно двенадцать локтей, шириной в пол-локтя и толщиной в три вершка вырезали желоб глубиной чуть менее одного вершка. Он вырезан очень ровно, и, чтобы он был очень гладким и скользким, его целиком покрыли листом пергамента, также тщательнейшим образом отполированным. В желоб опустили тяжелый бронзовый шарик, идеально круглый и тщательно отполированный. Доска, сделанная таким образом, как мы только что описали, одним своим краем произвольным образом приподнята на один или два локтя над горизонтальной плоскостью. Как я сказал, в желоб был опущен шарик, так что он скатился вниз, и при этом была отмечена длительность всего движения таким образом, как я сейчас изложу; этот опыт был повторен множество раз с тем, чтобы вполне удостовериться в значении данной длительности, в этом повторении мы не обнаружили разницы, которая превосходила бы десятую часть одного удара пульса. Установив эту процедуру и проведя ее с большой точностью, мы опускали тот же шарик лишь с одной четвертой длины желоба; измеренная длительность спуска оказывалась всегда строго равна половине длительности предыдущего.
Весьма удачно, что Галилей говорит нам, что
…повторив эксперимент сотню раз, мы обнаружим, что пройденные расстояния всегда относятся между собой как квадраты времени, причем независимо от того, под каким углом наклонена плоскость, т. е. от желоба, вдоль которого движется шарик, и что длительности движений на плоскостях, наклоненных под различным углом, соответствуют пропорции, которую предписывают доказательства.
Это весьма удачно, ибо никто не мог бы предположить столь строгого соответствия между опытом и гипотезами; более того, несмотря на уверенность Галилея, мы склонны сомневаться по той простой причине, что такое
Что касается измерения времени: я подвесил в воздухе большую бадью, наполненную водой, проделав на ее дне маленькое отверстие, из которого стекала тонкая струйка воды, собираясь в небольшой сосуд в течение всего времени, что шарик опускался вдоль жерла или его частей; количества воды, собранной таким образом, взвешивались на очень точных весах; различия или соотношения их масс показывали различия или соотношения временных промежутков, причем с такой точностью, что, как я и сказал, эти процедуры, вновь и вновь повторяемые, никогда не давали заметной разницы.
Можно понять Декарта, который отвергает все опыты Галилея!373 Он, безусловно, был прав! Ибо все опыты Галилея, по крайней мере те, которые он действительно проводил и которые были связаны с измерениями и числами, как обнаружили его современники374, оказались ошибочными.
