Этюды о Галилее полностью

Именно по этой и некоторым другим причинам древние философы пытались удержать Землю (неподвижной) в центре мира, и в качестве главного аргумента они приводят тяжесть и легкость. Действительно, Земля – наиболее тяжелый элемент, и все тяжелые предметы тянутся к Земле, устремляясь к ее центру. Так как Земля – к которой благодаря их собственной природе устремляются со всех сторон перпендикулярно ее поверхности все тяжелые тела, – круглая, то эти тела сошлись бы в ее центре, если бы ее поверхность не преграждала им путь <…> Однако, по-видимому, вещи, направляющиеся к центру, стремятся к нему, чтобы упокоиться в центре. Более того, Земля покоилась бы в центре и принимала бы на своей поверхности все, что падает, оставаясь неподвижной, благодаря собственной тяжести. Они также стремятся доказать ту же вещь посредством рассуждения, основанного на движении и его природе. Так, Аристотель говорит, что движение простого тела должно быть простым397; а из простых движений – одно прямолинейное, другое – круговое. Что касается прямолинейных движений, одно направлено вверх, другое – вниз. Из этого следует, что всякое простое движение либо [направлено] в сторону центра, то есть вниз, либо из центра, то есть вверх, или же оно осуществляется вокруг центра – и это круговое движение. Направляться вниз, т. е. стремиться к центру, положено лишь земле и воде, которые считаются тяжелыми элементами; воздуху же и огню, которым приписывается легкость, положено стремиться вверх, удаляясь от центра. По-видимому, верно, что прямолинейное движение соответствует четырем стихиям, а небесным телам, напротив, следует вращаться вокруг центра. Так учит Аристотель.

Если, – говорит Птолемей Александрийский398, – Земля совершает по крайней мере дневное обращение, то должно было произойти обратно вышесказанному. Движение, которое за двадцать четыре часа пересекает всю окружность Земли, должно было бы быть крайне стремительным и невероятно быстрым. Однако предметы в неистовом вращении, как кажется, совершенно не способны соединяться, скорее они должны распадаться, если только они не удерживаются в связности некоторой силой399. И уже давно, – говорит он, – распавшаяся Земля вышла бы за пределы неба (что может быть нелепей!): не говоря уже о живых существах и всех прочих отдельных предметах, которые никоим образом не могли бы оставаться на месте. Но кроме того, свободно падающие предметы также не падали бы перпендикулярно в предназначенное им место, которое успевало бы сдвинуться под ними с большой скоростью. И мы также всегда бы наблюдали, что облака и все прочие предметы, наполняющие воздух, двигались бы на запад400.