Этюды о Галилее полностью

Не будем же насмехаться над Браге. В конце концов, он был совершенно прав, когда говорил, что движение Земли немыслимо, – пока кто-то, используя новые, более сильные аргументы, не показал с полной ясностью, что естественные движения (свободное падение и вращение Земли) не мешают и не способствуют насильственному движению452. Как мы увидим, Галилей – после Кеплера – также долгое время занимался этой проблемой.

Контраргументация Кеплера представляет для нас особый интерес. Не то чтобы она давала окончательное решение этой проблемы, но она лишний раз показывает нам то, что было столь ново и необычно в идеях таких мыслителей, как Бруно и Галилей; она показывает нам мощность тех преград, которые им предстояло преодолеть, наконец, она раскрывает для нас последний – философский – источник их затруднений.

Действительно, в этом споре речь идет о философии, онтологии и метафизике, а не о чистой науке. Именно философские соображения (куда в большей степени, нежели чисто научные) остановили Кеплера, которому мы обязаны самим понятием инерции453, не позволив ему заложить основы новой теории динамики.

С чисто научной точки зрения Кеплер, безусловно, был первым мыслителем своей эпохи. Разве не соединял он в себе совершенно выдающийся математический гений и оригинальность мышления, которой нет равных и которая позволила ему освободить астрономию и тем самым освободить физику и механику от навязчивой идеи кругового движения? Не он ли написал «Небесную физику» – соединение терминов настолько же поразительное для его современников, какой в наше время была «Творческая эволюция»454, – и провозгласил вслед за Платоном господство геометрии в материальном мире?455И, однако, в философском плане он гораздо ближе к Аристотелю, чем к Декарту или Галилею. В философском плане он все еще человек Средневековья. По мнению Кеплера, движение и покой противоположны друг другу как свет и тени, как сущее и его лишенность456. Он также полагает, что для наличия и сохранения движения необходима причина; при этом он не считает необходимым искать объяснения для покоя и остановки движения457.

Конечно же, Кеплер оставляет классическую концепцию «естественных мест». «Естественным местом» кеплеровых тел оказывается пространство. А кеплерово пространство, так же как и у Бруно, уже достаточно однородно, чтобы каждое «место» в нем могло стать «естественным» для любого тела. Потому тело пребывает в этом «месте», пока какая-нибудь сила не станет его оттуда прогонять. Тело не покидает место произвольно, поскольку, как считает Кеплер, оно инертно и лишено естественных склонностей. Но кроме того, в каждом месте тело останавливается произвольно, когда никакая сила не заставляет его двигаться и не направляет его в другое место, – это тоже проявление инерции. Таким образом, для того чтобы облака, птицы, свободно падающие или брошенные камни могли следовать суточному земному движению, необходимо, с точки зрения Кеплера, чтобы Земля влекла их за собой, или, если угодно, чтобы они образовывали вместе с ней некую систему или действительное единство458. И благодаря силе магнетического притяжения такое физическое единство действительно существует: камень, облака и воздух как бы соединены с Землей, связаны с нею словно узами или цепями [catena]. Таково объяснение вертикального падения и прочих явлений, которые, не зная об этой силе, не могли осмыслить или объяснить Тихо Браге и его сторонники459. Последние, в самом деле, не брали в расчет действительное единство, образуемое Землей со всем, что с ней соприкасается и к ней относится. Они полагают, что на предметы, движущиеся над земной поверхностью, не воздействует притяжение (магнетическая сила); или, если угодно, они полагают, что близлежащие предметы подчиняются тем же физическим законам, что и сильно отдаленные. Действительно460,

Кеплер считает, что