Стемнело. Плотные непроглядные сумерки заволокли дождливое тяжелое небо, и улица, преобразившись на глазах, медленно готовится к неспокойному благому сну. Вечер плавно переходит в осторожную ночь. Фонарные столбы нынче горят ярче обычного, не слышны более чьи-либо приглушенные шаги. Затихают в немом уединении дворы. Большая часть городской жизни ныне играет и моргает окнами многоэтажек. А некто уже погасил раскаленный светильник и бессонно дремля, волочится до усыпальницы постели, на минутку позабыв о будущих тяжбах и неминуемых долгах. А некто смело не торопится оканчивать славный день прикрытием усталых век, он желает благоговейно любоваться и трепетно восхищаться, в темноте освещаться лишь непроницаемым силуэтом девушки сидящей напротив. Иногда рядом проезжают машины, освещая одинокую пару далекими фарами, изредка мимо них пробегают пугливые кошки. А он, кроткий романтик, трепеща несказанным моментом, запечатлевает драгоценный образ любимой девы в памяти своей, особенности ее непревзойденной внешности, цепляется глазами за обнаженные блики света на ее лице. И, кажется, если он высвободит все свои чувства неудержимым водопадом, то они подобно светилу солнца осветят всё сущее ныне покрытое тьмою. Но вот очередная вездесущая машина скрылась за поворотом, и они вновь погрузились в уединенную тень.
Смятение волнительное и покорность созерцательная полновластно овладели влюбленным юношей. В то время как, девушка, сидящая напротив, исключительно добра и немало высокомерна. Так ежечасно происходит, когда один ребенок знает интереснейшую игру, а другой не ведает о ней, потому нехотя делится опытом, считая, что это должны знать все без исключений. Но юноша крайне необразован в подобных тонких материях романтизма.
Между ними (насколько вы должно быть уже догадались) происходит свидание – о как многообещающе звучит сей слово, сколько в нем безудержных вздохов и болезненных преломлений сердца, истязаний неуверенных чувств и всплесков безудержных эмоций. Сколько всего неизвестного и основополагающего личного, словом, метафизика в чистом незапятнанном виде представляется впервые их невинным умам. Однако девушке не впервой приходилось бывать на подобных вечерах, посему ее пытливый взор слегка отрешен, не выражает безумное удивление или страх неизвестного. Увы, вскоре скоропостижно в ней утихло минутное любопытство, осталась лишь учтивость и нежелание обидеть своего партнера по провождению нынешнего времени. Юноша, в свою очередь, явственно потрясен до глубины души, до самой бездны бездонной в безмолвии, куда редко проникает тепло другого человека, потому выговорить что-нибудь вразумительное он не в силах, но упивается лишь одной ситуацией, в которой наделен не последней ролью.
Они недвижимо сидят на скамейке, хотя стереотипно должны сейчас находиться в каком-нибудь уютном ресторане, или пить чай, обсуждая в кинотеатре просмотренный фильм, но вместо этого многообразия всевозможных развлечений, он и не посмел предложить такое яркое и запоминающееся времяпровождение, в его скромные замыслы входила только незамысловатая встреча, непродолжительная и ненавязчивая. Встреча, которая вскипятит его сердечко на большом огне горнила утерянного двадцать первым веком романтизма, сотрясет плоть интимной дрожью, и все его страхи отступят под мощью любви. Кротость же, как известно, сковывает и смягчает натиски дерзких порывов и порою неуместных мотивов, потому юноша искренне довольствовался малым величием происходящего, нынешнего мгновения ускользающей юности. Наслаждаясь велением судьбы, он благодарил каждое воплощение жизни, характеризующееся в звуке и в молчании, в движении и в недвижности замирания, в свете и во тьме, в тепле и в холоде, в зрении и в слепоте, в аромате и в безвкусии, в мысли и в бессмыслии. С замиранием логического мышления он воочию созерцал одну незыблемую неземную картину, которая завораживала его, притягивала льняными нитями к себе, притом оставаясь таинственно сакральной от чересчур любопытных ненасытных глаз. Вечно он мог бы восседать подобным образом, внимая неизъяснимому чуду, сотрясая язык свой немым молчанием. Мог бы утробно ощущать усиливающиеся спазмы дрожи, ибо его постоянное воззрение на девушку уже начинает казаться фанатичностью, его память стремится сохранить святой картинный образ девы, не потому что она идеально непорочна пред всеми, а по причине его личного истинного видения её души, ибо пред ним сейчас прекрасное идеальное творенье Божье. Разве в столь божественном дивном творении может зиждиться изъян! И умирая, покидая этот бренный мир, он воплотит в душе своей творческой, сей отпечаток божественной десницы, то благодатное клеймо, заключающее в себе надежду на спасение. Ибо с чистыми помыслами юноша млел от невидимых прикосновений к духу девы, к ее теплой ауре, слагая искрению любовь в сердце своем.
