У влюбленного юноши осталась всего одна единичная секунда, легкое мгновение, так пред ним всегда карающий, всегда обременяющий и освобождающий предстал выбор. Ему можно вступить в схватку с врагами, и избрав путь насилия, уподобиться им, ему можно причинить им боль, и он в таком случае высвободит свою любимую от их алчных до женской плоти притязаний. Но тогда он не будет лучше их, он сотворит зло, неправду побьет неправдой, отомстит им и тем самым навредит душе своей. Или же не станет делать это беззаконие, останется мирным и кротким, не причинит боль обидчикам, стерпит любое их поругание, оставит чистой душу свою и руки. Но она так кричит, от ее фальцетных вскриков его сердце разрывается! Оно на куски рвется, содрогаясь и волнуясь. Обратного пути нет, необходимо выбрать: совершить грех и помочь человеку, либо не сотворить грех и оставить близкого дорогого человека без помощи. Сколь труден выбор, не правда ли? И вот секунда уже предательски минула.
И юноша сделал достойнейший выбор, какой возможен для благочестивого человека. Он начал слезно молиться в душе своей, не двигаясь с места, начал вопрошать Господа о помощи, о милости, так слова сердечной молитвы полились по его растревоженной душе. Окружение растворилось, остались лишь он и Бог, этот эфирный диалог в доброте помыслов в непроницаемых нелицемерных прошениях. И отворив очи, он радостно увидел, что молитвы его были услышаны, желание воплотилось в жизнь. Проходивший рядом молодой человек крупного атлетического телосложения, не задумываясь, подбежал к нелицеприятной сцене и лишь одним своим весомым величавым видом и остротой низкого голоса, звучащего баритоном, разогнал нападавших на беззащитную девушку парней. Защитник обхватил ее дланями, укрепил в свои мужественные объятья и более не отпускал. Было видно как она искренно рада и благодарна ему, и видимо потому с ликующим трепетом и с нежным восхищением во взоре смотрит на своего новоявленного героя освободителя.
В свой черед кроткий влюбленный юноша обрадовался сему спасительному свершению, ведь это он молил о ее спасении, ему Господь оказал милость, его псалмами возвышенными девушка оторвалась на крыльях молитвенных слов от надругательства над ее честью. Но вместо благодарности, мельком заметя юношу, она гневным недоброжелательным взглядом посмотрела на него. В ее взгляде читалась отступническая ненависть, безразличное пренебрежение, лицемерная жалость, словно ее недавний избранник для свидания стал противен ей, ведь он оказался еще слабее, чем она думала, таким немужественным маленьким мальчиком. Увидев эту неразделенность своих умозаключений и усмотрений, не ощущая поддержку, испытав холод девичьих поощрений, он лишь окинул свою любимую печальным томным взглядом. И ринулся уныло прочь, созидая в себе чернеющую болью горечь обиды. И рана та будто была посыпана солью его назидательных скорбных слез.
“Ведь это я истинно помог ей, я защитил ее с Божьей помощью и заступничеством! Почему же тогда она поощряет своим бесценным вниманием того незнакомца?” – протестующее ликование возросло в его помышлении, юноша созидал в душе своей лишь эту дерзновенную мысль. Он ощущал ужаснейшую несправедливость, весь мир будто рушился на его глазах, словно пласты земли взметнулись ввысь, дома по кирпичику разлетелись вдребезги, а всё окружение расщепилось на молекулы, и вокруг остался лишь черный безвоздушный космос, в котором он всего лишь атом, единственный, одинокий.
“Она обняла его, этого навязчивого незнакомца, в то время как я годами воздыхаю по ней, думаю каждый день о ней, посвящаю все свои творения ей одной. Но я так ничего и не заслужил, не достиг и доли той ласки, которую она даровала тому орудью моего желания. О сколько мне еще жить и лицезреть как довольствуются другие, радуются и чувствуют на главе своей теплоту любящих рук? Почему другие улыбаются новому дню, новой встрече, я же не желаю просыпаться, ведь сон оборвется, ведь только там она рядом со мной? – вопрошал несчастный юноша.
“Потому что они люди, их судьбы важны, а ты никто, твои злодейства кажутся им слишком малозначительными, а твои добродетели велики, потому сокрыты для них”. – ответила ему мудрая совесть.
Далее, униженный и оскорбленный юноша побрел вдоль тротуара, спотыкаясь, довольствуясь лишь тишиной, ибо немое молчание сомкнуло его уста, он мог бы высвободить недовольство возросшее в нем, разразиться неистовым воплем негодования, но зачем, для чего, ведь она сама сделала выбор в пользу того храброго человека. Прибывая в отчаянии и ослабев плотью, особенно тяжко испустив глубокий выдох самой душой, юноша не смог более передвигаться, посему присел на асфальт и облокотился спиной к ярко-светившему фонарному столбу. Его взбудораженные мысли постепенно стихали. Незамедлительно наступила ночь, окутав всё сущие дымкой потусторонности.
“Сегодня я сокрушен, но завтра воспарив духом, я вновь устремлюсь к любимой, дабы снова обжечься”. – думал юноша, предрекая судьбу свою.
