– Я слушаю тебя, потому что понимаю – помимо моих чувств и воззрений на мир есть еще и другие, не менее важные, особенно непосредственно затрагивающие меня саму. – сказала девушка.
– Потому не удивляйся восхищению моему о твоей неописуемой первозданной красоте. Ты не можешь видеть себя моими любящими глазами, тебе не почувствовать тепло исходящее от тебя, излучаемое от тела твоего. Вот я сижу на расстоянии, но меня словно опаляет печь, стоит повернуться боком и только часть моих рук и лица будут согреты, это доказывает, что источником тепла являешься ты. По обыкновению душа моя заключена в потаенную темницу, здесь холодно и одиноко, лишь короткий лучик света веры из оконца освещает меня. Душа моя кричит, но ее никто не слышит, душа стучит и царапает стены, но всем безразличны те звуки, душа страдает, но те болевые стенания утихают, когда ко мне в камеру приходит посетительница, редкая, драгоценная. Тогда на несколько часов душу мою выводят из темницы и оставляют наедине с тобой. Обретя долгожданное спокойствие, душа моя вскоре согреется и позабудет яростные потуги безумия. Жаль та встреча вскоре окончится, и меня вновь заключат под стражу. Я сам заточу себя в себе.
– Тебе нужно раскрыться, познакомиться с новыми людьми, отпустить меня и отыскать ответную любовь, другую девушку, которая сможет полюбить тебя, Феликс. – пыталась сгладить неровности его высказываний своевольная девушка.
– Не говори так, ты призываешь меня ко лжи. Любить тебя, но быть при этом с другой девушкой, нет, никогда я не опущусь до такого, не бывать тому. Сколько лет, шесть, семь, я люблю тебя своею ничтожной любовью, и отступиться от заповеданного обета сердцем не посмею. Слишком долгий путь я проделал, чтобы идти обратно. С какой целью я устремляюсь к тебе? Не для взаимности, я просто желаю сотворить для тебя нечто достойное, достойное памяти обо мне. Я не могу отпустить тебя. Ты можешь лишить меня памяти, но останутся чувства, лиши меня чувств, но останутся воспоминания. Прости, за то что тебе приходиться слушать мои бесхитростные безрассудства. – прежде он не давал выход слезам, дабы они не мешали ему говорить, однако спустя некоего времени, изрекши многое из вышесказанного, слезы хлынули из его набухших глаз и струйками потекли по бледным щекам. Феликс не стал скрывать их и не посчитал зазорным свой плачь.
Фелиция не растрогалась, а еще сильнее начала жалеть его, укоряя его непомерную слабость и умозрительные заблуждения. Перед собой она видела большого ребенка, не ведающего правил во взрослых играх, в которых правит эгоизм, поэтому любовь им видится лишь как способ достижения собственного удовольствия и благополучия.
– Я смирен, потому что опустошен. Иногда мне кажется, что весь мир будто создан исключительно для меня, и ты словно создана для моих страданий, ради моего мимолетного счастья. Я словно один не могу понять мир, и не могу понять, что такое любовь. Во мне говорит гордыня, я гордец, которому гордиться нечем. Этот мир создан только для вас, а я лишь “тень веков минувших…”. Иногда во мне просыпается нормальный человек, и он желает быть любимым, иными словами он желает, чтобы его любили. В эти краткие вспышки обыденности я забываю, предаю забвению свое внешнее и внутреннее уродство, недалекость ума, я кажется, обычен – говорю я себе с иллюзией уверенности, потому жду ответный взгляд девушки, но она также безучастна к моей жизни, я ей неинтересен, ведь я ужасен, однако иногда воображаю себе иное. И в то краткое время я жажду взаимности от тебя, мне оказывается недостаточно воздыханий и душевных творений, кажется, я могу обладать тобой, могу составить с тобой обыкновенную пару, как у всех счастливых молодых людей. Поэтому, Фелиция, прошу тебя, скажи мне – нет, изреки тому моему заблуждению громкий отказ, огласи во всеуслышание ответ на мое предложение тебе – быть вместе.
– Извини, мне придется отказать тебе, так как у нас нет будущего и … нет. – ответила учтиво девушка.
– Достаточно. – оборвал ее Феликс. – Благодарю тебя, отныне во мне живет лишь духовная любовь к тебе, и тот нормальный человек более не проснется, ты убила его одним малым словом. Как трагично, не правда ли, я полюбил ту, для которой я всего лишь пустое бесполезное место. Я часто спрашиваю себя, а какова моя мечта, но не нахожу ответа, должно быть мечтаю составить с тобой единое целое, на земле и на Небесах, о как всё это романтично, однако всё рушится при возвращении в реальность. Должно быть, одиночество – это когда человек находится лишь внутри души своей, рассуждает, воссоздает образы и мир окружающий растворяется дымчатой поволокой безысходности, есть только я и более никого, лишь мои мысли, фантазии и замыслы и более никто и ничто не потревожит мое безмятежное существование. И скоро я предамся одиночеству, но прежде, побуду с тобой еще немного.
