– Особенно меня пугает твое спокойствие, во взгляде твоем читается усталость предстоящего самоубийства. – сказала Фелиция как всегда рассудительно. А Феликс по-прежнему изливал свою душу подобно творцу творящему нечто неведомо гениальное.
– Душа моя боится смерти, а тело моё не посмеет умереть раньше срока. Самоубийству не бывать, мы уйдем из этого мира вместе, ни раньше, ни позже. – девушка на столь дерзкое заявление лишь вздохнула. – Почему у других людей всё так просто, они встречаются беззаботно и непринужденно, они не испытывают страх, непонимание обходит их стороной. В то время как мне приходиться ежедневно отчаянно убиваться и меланхолично стенать. Неужели безответная любовь будет убивать меня, как и прежде? Я чувствую ее, она не покидает меня. И ответь мне – почему мы не можем общаться, переписываться, взаимодействовать как обычные люди? Не отвечай. Я знаю ответ. Потому что ты вводишь меня в нерешительный страх и благоговейный трепет, а я тебя в бесчувственную отрешенность и в эгоистичную ненадобность моих скромных притязаний. – кротко проговорил Феликс.
– Потому что я не желаю обижать тебя. Я не буду делать тебе больно, я не стану питать тебя ложными надеждами, Феликс. Мое безразличие к тебе есть не что иное, как забота о твоем благополучии. – ответила она.
– Когда я нахожусь рядом с тобой, то в это мгновение я самый счастливый человек на всем белом свете. Когда я получаю от тебя письмо, я самый обрадованный человек во всем мире, и когда я вспоминаю о тебе, я припоминаю что живу. Но если всего этого нет, то я самое несчастное существо во всем мироздании.
– Ты снова преувеличиваешь. – ответила Фелиция.
– Пусть так. – видно как юноша крайне устал, изможден, каждое движение дается ему с трудом, как впрочем и фибры его души извергаются противоестественно. – Сейчас я раскрою тебе еще одну тайну. Любовь живет, обитает во мне, но питаешь ее только ты, Фелиция, как ты не поймешь, каждое твое движение, взгляд, слово, письмо, всё это облагораживает мои помыслы, и я вновь устремляюсь к тебе, льну к твоей загадочной душе и… – тут он вздохнул. – Я не обвиняю тебя ни в чем, для других всё это великолепие кажется простым и обыденным, те люди не видят тебя такой, какой я вижу, они не относятся к тебе с таким нежным любострастием. Но для меня это колоссально важно, как ты это не поймешь?!
У Феликса преждевременно отяжелели затененные веки, бледность его лица заимела прозрачный синеватый оттенок, его сальные волосы, уложенные на пробор, на концах стали взлохмачены, а сердце его словно вырывается наружу, причиняя безудержную боль всему его юному организму. Но он продолжил излагать свои романтические помыслы.
– Каждодневно и на протяжении всей жизни меня будет мучить один вопрос. Но прежде чем я озвучу его, хочу объяснить причину, по которой считаю тебя самым родным для меня человеком. Ты умеешь слушать, только ты внимательно внимаешь моим глупым словам, посредственным выражениям, не осуждая меня и не переча мне. Только ты даришь мне удивительные встречи с настоящей реальной девушкой, не боясь при этом за свою репутацию. Только ты настолько добра, что я иногда готов склониться перед тобою на оба колена.
И вправду, Фелиция не отвлекаясь, внимательно слушает его резкие речи, должно быть, будучи крайне начитанной, она умеет прилежно концентрироваться на предмете своего изучения. И к столь возвышенным репликам она привыкла, однако выпады Феликса весьма будоражат ее задетое самообладание.
– А теперь мой главный вопрос к тебе. Почему ты не любишь меня? – в ресторане, будто всё стихло, даже музыка деловито притихла, самостоятельно убавив звук в колонках. – Ведь я могу стать для тебя кем угодно, мне по силам создать ради тебя, что заблагорассудится желанию твоему. Хочешь я стану знаменитым творцом, весь мир будет знать о моей многострадальной личности. Хочешь я стану писателем, напишу книгу и посвящу ее тебе, ведь ты так любишь читать. Хочешь я стану художником и устрою персональную выставку полностью составленной из твоих портретов. Я могу стать музыкантом, и серенады будут оглашать в пределах атмосфер консерваторий твое имя столь любимое мною. Я могу также быть режиссером, дабы снять фильм с идеей воспевания красоты твоей. Хочешь я стану богатым и обеспеченным, смогу приобрести для тебя всё что угодно. Хочешь, я познаю весь мир и отворю небеса и тайно оглашу тебе истины мироустройства. Раскрою тебе рая боготворимые отголоски, поведанные мне самим Творцом. Хочешь обыденности? Пусть так, я подарю тебе цветы и вечер при свечах. Желаешь свадьбу, пожалуйста, тебе нужно лишь взять меня за руку и отвести в зал бракосочетаний, а затем в церковь ради свершения таинства венчания, и ты станешь моей супругой. Тебе не нужно уговаривать меня, соблазнять или ухаживать за мной. Ведь я уже твой. Скажи, что мне сделать, кем мне быть, чтобы обрести любовь твою, Фелиция?
Нисколько не пораженная его словами, девушка взглядом обдала эмоциональной тусклостью.
