А юноша вернулся к ее благообразному личику, коснулся ее тонких бровей, отчего ее глазки закрылись, и он нежно провел подушечкой пальца по ее веку, там, где реснички выстроены рядком. Затем коснулся до ее носика столь тоненького изящного, с крохотными ноздрями, с помощью коего дева дышит, и от этой данности юношеский дух захватило. Затем углубление под верхней губой сталось распознанной немаловажной утонченной деталью и сами губки, мягкие и сухие, прыснули в его грудь опаляющий жар. Он не ведал что такое поцелуй, как впрочем, и ее уста не знали вкуса поцелуя. Однако они оба определенно обладают способностью утешать, награждать, убаюкивать, вдохновлять. Прощать, и, конечно же, любить.
Кожа девушка была схожа с бархатом, а его подобна старой обложке книги. Девушка прикоснулась к его трепетно вздымаемой груди. Посередине почувствовалась впадина, по бокам выступающие ребра обтянуты тончайшей кожей, но даже к такому неуютному твердому месту она пожелала благоговейно прижаться, словно желая обрести защиту, кров и понимание. Доверие вселяло в них взаимную доверительность и не свойственную их скромным натурам уверенность. И одна мысль терзала неустанно – “Почему она позволяет мне прикасаться?” и “Почему он не отвергает меня как другие?”
Юноша плавно провел рукой вниз, и ощутил впалую середину груди девушки, по обе стороны находятся мягкие выпуклости, но его пальцы застыли посередине, ибо он почувствовал биение ее сердца, тот величайший механизм создающий кровь, ту питательную жидкость всего организма. А может не только пища насыщает тело, но и наши чувства, дотронувшиеся до прекрасного внеземного создания, наделяют клетки целью и смыслом. Доброта питает плоть, и только любовь поддерживает в нас жизнь.
О сколь таинственно мирозданье и сколь восхитительно порою бывает созерцанье. Но юноша и девушка не видели друг друга, они не слышали друг друга. Ибо родились в слепоте и в тишине. Поэтому девушка прижалась к юноше вплотную, дабы ощутить его волнующееся сердце. И отныне два невинных сердечка стали настолько близки, что вот-вот коснутся божественного провидения и в едином ритме они изрекут клятву вечной первозданной романтической любви.
“Покуда смерть не разлучит нас” – пели благовестной музыкой юные сердца. – “Покуда смерть не разлучит нас” – повторяли с каждым вдохом. И в этом сердечном возгласе было нечто потаенно великое, несказанно значимое, неподвластное осуждению. Вот именно то, что они так долго искали, вот для чего живут и будут жить, вот та усыпальница неизгладимых чувств, обитель смысла жизни. И под сим деревом словно застыла извечная статуя обнимающихся влюбленных.
Оба, с самого своего рождения они были лишены всякого зрения и всякого слуха, потому познавали окружающий мир лишь с помощью рук. И сейчас они за одно бесконечное мгновение познали всю Вселенную в одном простом биении сердца любимого человека.
С тех пор одиночество покинуло их жизни, ибо возымели они воспоминания.
Но вдруг, протестной поступью, они почувствовали, как их разъединяют, словно цельный единый плод разрывают на две равные части, отчего обильно сочится сок, то хлынули их слезы. Юноша и девушка рыдали, ведь их враждебно несвоевременно разлучали. Это сердобольные матушки вернулись с затяжного приема доктора, который не нашел достойных сил для исцеления пациентов в своих руках и мыслях, и те не обнаружили своих дорогих деток на том самом месте, где их недавно оставили. “Далеко они не могли уйти” – подумали мамы и ринулись на поиски, и, увы, розыск их не стался долгим. Они увидели как в осеннем саду, юноша и девушка тесно прижимаются, заключая друг друга в объятья. Матушки посчитали это не проявлением чувств, а подумали что это всего лишь выражение страха. Они и не подозревали о том, не могли и помыслить о том, что такие беззащитные, бесчувственные, неопытные юные души могут когда-нибудь полюбить. Глупые взрослые люди верят в то, что будто они любят глазами и ушами. Но их вера оказалась ошибочной. Ведь юноша и девушка не имели ни слуха, ни зрения, однако полюбили друг друга всею теплотою искренних своих невинных сердец.
Мелодия сердца любимой девушки всё дальше и дальше, и вот уже совсем еле чувствуется тот жизни милый стук…
Они разлучились, но ненадолго. Ибо вскоре свершилось благодатное чудо. Господь милостью их озарил, явил помощь там, где человек порою бессилен. Девушка обрела слух, она отныне слышала все звуки мира, его чарующие песни. Долгими вечерами она слушала чудные увертюры и оперы, даже свой голос слышала она, но ничего не видела, ибо по-прежнему оставались бесцветными ее глаза. А юноша обрел зрение, отныне воочию созерцал он красоты мира. Подолгу он наблюдал за людьми, глядел на причудливые картины и на природу, но не ничего слышал, что говорят уста, и птицы отворяя клювы, ничего не щебетали ему. Он не ведал того, как должно быть звонко течет горная река и насколько томно шелестит луговая трава.
