Сей юноша достойно живет, будучи в зрелых летах молодости. Он плавно передвигается, крепко держа маму за руку, не оглядываясь, порою спотыкается. Внешне юноша походит на девочку, ибо создал нас Творец и потому различия во внешности нашей весьма незначительны в общем плане, и только уникальные черты души являют исключительную индивидуальность каждого из людей, однако есть в нем нечто странное, молниеносно привлекающее взор. Как и у девушки, его одежда также не располагает предвзятой манерностью или изысканными капризами моды, его волосы также лоснятся светлостью и мужественною длинною до лопаток. Будучи бледным и худым, он вызывает к себе жалостливое сочувствие либо грубую неприязнь. Подойдя неумышленно очень близко к девушке, он не заметил ее, а лишь ощутил всеми порами своей кожи неизвестное ему ранее тепло. Теперь они вдвоем одиноко и безмолвно взирают в одну всепоглощающую сказочную точку далекого светила в пучине пламенеющего горизонта.
Их родители, будучи подругами по несчастью, недолго думая, завели доверительный разговор:
– Сегодня нашим детям вынесут окончательный вердикт. – сказала с грустью в голосе, но с надеждой в сердце мама юноши, та бойкая, но в то же время усталая женщина. – Знаменательный и бесповоротный приговор. – тут она всплакнула чуть слышно. – Бедный мой мальчик, он столь несчастен, что даже понять этого не может, он не осознает того, насколько он обречен влачить жалкое существование. – она в очередной раз прослезилась и утерла набухший нос платочком смахивая поступающую прозрачную водицу жалостливых порывов своей души.
Мама девушки не соболезновала ей, ибо сама чувствовала нескончаемую горечь несправедливости и обиды.
– Бедные наши детки. – запричитала вторая женщина. – Молодость для познанья дана, но они ничего познать не могут. Может оно и к лучшему, ведь они так невинны, они подобны ангелочкам. Но, к сожалению, их отцы были иного мнения, потому вскорости ушли от нас, столкнувшись с внезапно свалившимися трудностями, оставили нас по слабости своей, хотя казались, внешне, столь сильны.
– Мужество имеют, но ответственность забвенью предают. – согласилась с её высказыванием первая женщина.
Их удручающая беседа всё более обретала ропотный настрой, становилась утомительно драматичной, отчего казалось, будто сама осень поет им реквием завыванием ветра плача черно-белого Пьеро.
Матушки трагичность судеб предрекали, и, увы, своими речами надежде почти нисколько не угождали.
Ветер обволакивал молодых людей, восхищаясь ими, вознося пением романса их чистые сердца – “О сколь юноша невинен, о сколь девушка невинна. Они мира лишь неуверенно касаются, они никогда не улыбаются и никогда не печалятся. Ведом им только голод и ко сну призыв век очей. Сердца их тихонечко молоточками стучат, всегда только шепоту тишины они внимают, или возносятся чувствами к песнопеньям ангелов на Небесах. Посему не двигаясь, в кротости молчальниками прозябают”. – и уносился ветер дальше, сметая листву на своем пути, завораживая безудержным залихватским гласом вопиющего духа.
Внезапно в доме доктора зажегся приветственный свет и дамы поспешили на долгожданный прием, решив в сохранности у калитки детей своих оставить.
Ведь их дети столь скромны в жизни, поэтому никуда не денутся. Недеятельны столь наивные создания. – подумали матери и поспешили к лекарю по важному вопросу исцеления, иль упования на чудо.
И вправду, робкий юноша, и кроткая девушка, стояли успокоительно смиренно, вдыхая осенний прохладный зной вялыми мерными глотками.
