Экран — цепь застывших кадров. Останавливаются машины, с разбегу спотыкаются паровозы, автомобили, маховые колеса. Падают самолеты. Застывают поршни мощных машин. Замершее движение в городе.
Медленно гаснет электричество в зале суда.
Судья. Что такое со светом?.. Звоните на станцию…
Голос. Алло! Алло! Телефон не работает.
Судья. Звоните по другому… Спокойствие в зале!.. Стража…
Голоса:
— Что такое?.. Стоят часы…
— Алло!.. Алло!.. Ни один телефон не работает…
Свет гаснет.
Чей-то голос в темноте. Тюремный автомобиль не может прибыть за осужденным, так как стало все движение в городе — все машины!
Голос Куарта. Что ты сделал, «Энрик-9»!
«Энрик-9». Я их сбросил в бездну средневековья…
Голоса:
— Стража, держите!.. Кто-то утаскивает «Энрика-9».
— Стоп!.. Кто? Не трогать.
— Автомат шагает. Осторожнее.
— Кто эти люди?..
— Стой, буду стрелять! А!..
Стражник (
Голоса:
— Держите… Он уходит…
— А!.. Он придавил мне грудь…
— Как вызвать… Не работают телефоны…
— Стреляйте…
— Винтовка не действует.
— Что случилось?..
«Энрик-9». Забастовали все машины.
Голос (
«Энрик-9». Кроме меня…
Щель занавеса. Узкая щель переулка. Издали несутся, нарастая, крики и топот ног. В щель врывается толпа растерзанных прохожих.
Голоса:
— Он идет сюда.
— Свернул в переулок.
— Сюда.
— Назад.
— Назад, говорят вам.
— Пустите.
— Пустите женщин вперед.
— К черту женщин!
— Пустите, пустите.
— Пустите меня.
В щели борьба людей, словно у шлюпки в час гибели парохода. В щель врывается громадная фигура «Энрика-9». Он шагает через людей, круша все, неумолимо двигается вперед. Где-то далеко вой и крики: «Спасайтесь! Идет!..»
«Энрик-9» через клубок людей, спутавшихся у его ног, подходит к рампе. Сильно взмахивает рукой — грохотом вступает оркестр, взрывается раскатами меди грозной увертюры.
Ночь. Спальня в квартире Бординга. Горят свечи. Господин Бординг сидит в халате на краю постели. Мария замерла у шторы окна.
Бординг. Дай соды, у меня изжога. И довольно стоять у окна. Это меня злит. Опять что-нибудь услышала?..
Мария. Нет… ничего.
Бординг. Что подумают мои служащие? Я неделю не выхожу из дому…
Мария. Они подумают, что ты трус…
Бординг. Трус. Мне нельзя рисковать, Я глава фирмы. Словно во время чумы город… Словно мы живем в средневековье… Что думает полиция?.. Она жалка, не может справиться…
Мария. Они ждут твоей помощи… Ведь всем известно, что ты можешь спасти страну от чудовища. Как Зигфрид. Надень купальный костюм, возьми вместо копья свою трость… и вступи в единоборство с «Энриком-9»… Твое имя войдет в историю, как имя Энрика Куарта.
Бординг. Этого негодяя надо колесовать публично.
Мария. Энрик — герой. Каждый дом, вся страна знает теперь, кто такой Энрик Куарт.
Бординг. Я плюну в лицо судье, если он не приговорит его к колесованию…
Мария. Он приговорит его к четвертованию, и город назначит тебя палачом. Ты вообще похож на мясника… А в цилиндре с топором ты будешь восхитителен… Все девушки падут к твоим ногам. Ха-ха!
Бординг. Истеричка… Довольно дергать мои нервы. Гаси свет. Ложись спать!
Мария. Да, да! Ведь ты говорил, что в молодости был мясником! Ха-ха!
Бординг. Психопатка.
Мария. Тише… Прислушайся… Нет. Послышалось.
Бординг. Боже, какие идиоты меня окружают! Я, Бординг, говорил им еще два года тому назад. Немедленно закройте все политехнические институты. Немедленно прекратите разведение всяких сумасшедших изобретателей, инженеров, — или произойдет катастрофа… Я говорил, призывайте к ручному труду. Бейте машину, или она убьет нас… Но меня окружают ослы; они действуют слишком медленно. Они хотят дождаться резни, революции… Вот до чего довела техника! Ее теперь нельзя остановить. Она превратит нас в кровавую лужу. Завтра я перевожу деньги… и еду из этой сумасшедшей страны.
Мария. И куда мы поедем? Все поезда стоят.
