Энрик Девятый. Им необходимо было средневековье… Следовательно, пытки, инквизиция… Шюсс, вас как психолога… я назначаю великим инквизитором…
Сцена темнеет. В свете средневековых фонарей на страже Энрика Девятого, сидящего на троне, стоят два члена заговора. Монтер копошится у ног автомата, подвинчивая какие-то гайки. Собирает инструменты.
Монтер. Готово… Доложите, что его императорское величество смазан и подвинчен. (
Остается только стража. Один из стражников носильщик — доктор Эпигуль, другой газетчик — историк.
Газетчик-историк. В сущности, это сплошное издевательство. Я охраняю тирана на троне, но ведь я социал-демократ!.. (
Доктор Эпигуль. Да. Еврипид в «Андромахе» метко сказал: «Вожди народа правят государством и смотрят свысока на весь народ, хоть и ничтожны сами. Их умней во много раз любой из их сограждан, все дело лишь в отваге и упорстве!»
Чистильщик-историк. Вы неправы. Фридрих Великий сказал: «Выдающиеся умы стоят наравне с государями». Колбасы не хотите?
Доктор Эпигуль (
Чистильщик-историк. Вы неутомимы в порче бумаги. Про вас пел Гораций: «Кто избрал золотую середину, тот не ищет отдыха ни в жалкой хижине, ни в дворцах, возбуждающих зависть в других». Я ленив… и наслаждаюсь колбасой.
Доктор Эпигуль. Моя любимая строка Петрарки: «Я на знаю иного наслаждения, как… познавать».
Чистильщик-историк. Доктор Эпигуль, я предчувствую крупный пост. Поскольку мы неистово зашагали в средневековье… я как историк всяких «вековьев» буду очень нужен. И первое, что я потребую, чтобы стражи у трона стояли вытянувшись с алебардами… а не писали дрянные философские статейки… (
Пауза. По авансцене крадется черная тень, пробирается к трону.
Чистильщик-историк (
Доктор Эпигуль. Ловите! Куда? Кто? Стоп! (
Чистильщик-историк. У него бомба…
Свалка.
Доктор Эпигуль (
Неизвестный. Бросить бомбу. Взорвать императора. Долой деспотию!
Чистильщик-историк. Вяжите его, доктор Эпигуль! Он террорист! (
Вбегают люди, схватывают террориста.
Доктор Эпигуль (
Шюсс (
Одиннадцатое звено
Сцена усеяна огромными камнями, очевидно, остатками разрушенных зданий, ибо «городам суждено стать каменоломнями будущего». Между камнями дорога. У скал вывески. На авансцене слева и справа стволы деревьев, уходящие ввысь. На перекрестке, в звериных шкурах, — заросший волосами полицейский. Он управляет уличным движением, дирижируя суковатой дубиной. Явный атавизм. Два полуголых человека быстро несут носилки с пассажиром. У переднего носильщика на голом животе автомобильный номер.
Полицейский. Стой!. (
Шофер. Понял.
Полицейский. Шагайте.
Носилки плетутся тихо.