— …в настоящее время теоретическая часть биологии состоит из некоторых весьма старых положений об организмах, положений, которыми мы обязаны еще Аристотелю, Гиппократу и Гарвею… Резиновую набоечку на каблук не прикажете?
— Нет. Ну, а Дарвин, молодой человек?..
— Да. Несколько принципов, установленных Дарвином, Клод-Бернаром, и все… а остальное — огромное море фактов, ожидающих обобщений. Биология еще в младенческом возрасте… Мажет, разрешите сменить шнурки?
— Нет. Вы оптимист.
— Я как биолог — оптимист. Идеи Нейсмана и Менделя скоро затронут различные системы политического и философского мировоззрения. У биологии большое будущее. Она просочится в политику. Верьте мне, как опытному биологу. Готово. Пожалуйста, следующую ногу. У вас очень изящная обувь. Одну секунду, я наведу глянец… Ах, ты… Простите, придется протереть очки, на них попал гуталин…
— Купите зубочистку!
— Зубочистки!
— Помогите безработному! Вам нужны спички.
— Мне не нужно спичек. Я сам безработный.
Через площадь у фонтана шла столь же жирная, сколько и злая женщина с ридикюлем. За ней, обвешанный, как мул, корзинками с зеленью, покорно плелся бородатый человек в пенсне.
Прохожие оборачивались, хихикали: «Запрягла мужа».
Дама остановилась. И приказала мулу в пенсне:
— Поставьте корзины здесь. Помогите мне их погрузить на крышу автобуса. Тогда расплачусь с вами… Ах, негодяй! Два стейера за капусту! Грабитель! Он еще посмел оскорбить во мне женщину, когда я ему запустила кочан в морду. Два стейера! Жить нельзя! Сколько же я должна брать за обеды? Скажите мне, сколько? И так осталась половина столовщиков… Негодяй, вор, грабитель! Два стейера! Два стейера гнилая капуста!
Носильщик, неумело сгружая корзины, откликнулся:
— Мадам… Сенека в книге «Де констанциа сапиентис» подробно рассматривает оскорбления и приходит к выводу, что мудрец не должен обращать на них внимания. Вас оскорбил зеленщик. Знаете, что сказал Диоген? «Разве я пошел бы жаловаться на лягнувшего меня осла?»
Первый чистильщик, прислушавшись к словам носильщика, вытянул шею, оглядывая пришедшего, и крикнул:
— Доктор Эпигуль! Что с вами? Вы разбогатели? Вы утопаете в корзинах яств и в поту. Я вам завидую.
Носильщик поправил пенсне и ответил ему:
— Друг мой, Сенека сказал: «Будем наслаждаться тем, что имеем, не вдаваясь в сравнения». Наслаждайтесь запахом гуталина и не завидуйте мне.
— Вы женились, доктор? Эта «фрау» создана для наслаждений.
Носильщик побагровел.
— Знаете что, бездарный биолог?.. Вы — пошляк! Я вам скажу то, что сказал Аристотель в Никомахейской Этике: «Мудрец должен искать не наслаждений, а отсутствия страданий». Пошляк! Я честный носильщик.
— Как вы низко пали, доктор Эпигуль!
Чистильщик был прав. Эпигуль забросил свой чердак и тихие радости у рукописей и стал в поте лица работать носильщиком на рынке. Во всем была виновата м-ль Ц. Она бросила его и сошлась с кривоногим факельщиком из погребального бюро «Братья Фишпе». И он верил этой женщине!
Дама хлопала ридикюлем по бедрам и пыхтела.
— Где же автобус? Где же автобус? Капуста — два стейера! Жить невозможно!
Эпигуль обрушился на чистильщика:
— Пошляк!.. Вакса! Вакса!
Дама грозно шагнула к Эпигулю:
— Что вы устраиваете скандал? Чего он от вас хочет? Уберите от него подальше корзины.
— Ах, мадам! Не обращайте внимания на этого гуталинщика. Он считает мое ремесло низким, а свое — высоким. Еще древний баснописец Эпихармос пел: «Ведь каждый нравится сам себе и считает себя достойнейшим; так собаке лучшим из существ кажется собака, быку — бык, ослу — осел и свинье — свинья». Последнее относилось несомненно к этому чистильщику сапог.
Дама всплеснула руками.
— Вы с ума сошли?.. Что вы ругаетесь! О, боже! полоумный носильщик. Ох! Ну и жизнь! Из-за автобуса я потеряю последних столовщиков. Тащите корзины за мной!
Чистильщик, галантно шаркнув щетками, бросил нанимательнице Эпигуля комплимент:
— Мадам, среди пучков овощей и зелени вы подобны богине Плодородия, возвышающейся за вашей спиной. Она — жалкая копия.
— Тащите корзины за мной. Ко мне пристают мужчины!
Носильщик Эпигуль, поправив пенсне, сползавшее с его фиолетового носа, вежливо сказал даме:
— Простите, мадам, но… контракт на переноску этих корзин был заключен «рынок — первая остановка автобуса». Дальше нужно возобновить…
— Ох, больной болтун! Полное разорение! Ступайте! Еще что-нибудь получите.
Эпигуль вежливо и вкрадчиво поинтересовался:
— Нельзя ли более конкретно обрисовать гонорар?
— Стайер.
— Согласен, — сказал Эпигуль и, кряхтя стал вьючить на себя корзины, погружаясь в запах петрушки и лука.
Чистильщик саркастически постукивал щетками по ящику, наблюдая за погрузкой.
— Бедный доктор, вы стали вьючным ослом с философией вместо хвоста.
Эпигуль грозно сверкнул глазами.
— А вы стали черной бактерией, копошащейся на заплеванном тротуаре.
Дама гаркнула на носильщика:
— Бросьте болтать! Берите корзину!
— Вы правы, мадам. Еще Вольтер сказал: «Земля населена людьми, не заслуживающими, чтобы с ними разговаривали».
— Куда направляетесь, коллега?
Из-под корзин высунулась рука Эпигуля.
