— Даже когда кажется, что ты даёшь мне выбор, ты на самом деле мне его не даёшь. Тебе всегда надо быть главным, я это поняла ещё тогда, когда впервые встретила тебя. Даже когда пытаешься дать мне свободу, получается так, что ограничиваешь ещё больше. Твоё собственничество душило меня очень сильно, но я этого даже не осознавала. Перепутала грёбаную одержимость со светлой и чистой любовью, а самозабвение — с самоотверженностью.
— Я никогда не хотел причинить тебе боль. Но делал это много раз. Был слишком сосредоточен на себе, на том, чтобы заполучить твою любовь, и не заметил, что ты теряешь себя. Прости. — Марк поставил подбородок девушке на макушку. Даша уткнулась носом ему в шею, вдыхая его запах. Она осторожно прикасалась губами к его шее, оставляя на коже смазанные, полные нежности поцелуи, заставляющие Марка задушенно ловить ртом воздух.
— Знаю, но от этого не легче. И что бы я ни делала, по-другому любить тебя я бы не смогла. Потому что моя любовь к тебе именно такая — самоотверженная, спасающая, полностью покоряющаяся. Я бы могла научиться любить тебя с минимальным вредом для себя, но по-другому — нет. Не смогу. Возможно, это из-за тебя. Возможно, из-за меня. Я не знаю почему. Я лишь знаю, что несмотря на всё это рядом с тобой я была очень счастлива.
Остального мира для них словно не существовало, только они одни — два человека, которые наконец позволили своей боли говорить.
— Даже если я любил тебя неправильно, я любил тебя очень сильно. Любил так, что задыхался от собственной любви. И боялся её. С ума сходил от мысли, что ты уйдёшь, поэтому и держал тебя так крепко. И даже не подозревал о том, что подавляю тебя.
Марк заключил лицо девушки в свои ладони и осторожно поцеловал её в лоб, потом в нос, потом оставил совсем невесомый поцелуй на губах, потом спустился к шее. В том, что он целовал Дашу вот так, осторожно, медленно, исследуя каждый сантиметр её кожи, будто каждым поцелуем привязывая её к себе, проявлялось его собственничество. И даже если в каждом его поцелуе таилась безграничная нежность, это не отменяло того, что такими действиями он хотел обезоружить её и подчинить себе. Марк осторожно развернул её к себе спиной и сомкнул руки у неё на животе. Из груди Даши вырвался удивлённый вдох, но она не сопротивлялась. Не могла сопротивляться. Она опять стала размягчённой глиной в его руках. Марк прижался губами к её виску и еле слышно произнёс:
— Когда я делаю вот так, ты забываешь, как дышать верно? Мозг отключается, и ты уже не можешь мыслить здраво.
Девушка сглотнула, пытаясь справиться с наваждением. Перед глазами всё плыло, стало невыносимо жарко, и она поймала себя на мысли, что хочет ощущать Марка ещё ближе.
— Это как лихорадка, — подтвердила Даша..
— А если… — Марк приблизился к уху девушки и прошептал: — А если я скажу, что ты самая лучшая девушка, которую я когда-либо встречал, и что я до безумия влюблен в тебя?
Девушка прикрыла глаза, понимая, к чему он клонит. Её губы искривились в улыбке.
— То я просто сойду с ума. Знаешь ведь, — произнесла она пересохшими губами.
Девушка хотела закричать. Только сейчас она поняла, что даже в нежности Марка была манипуляция, которую он и сам не до конца осознавал. Манипуляция, заставляющая её чувствовать себя особенной.
Марк горько улыбнулся.
— Не сходи с ума, — произнёс он. В его словах не было ни укора, ни насмешки, ни самодовольного превосходства. Он сказал это, чтобы девушка вынесла урок.
Не в силах больше бороться с собой, девушка развернулась и хотела впиться в губы Марка, но он аккуратно остановил её, взяв за плечи, и приложил палец к её губам. Даша обессиленно выдохнула, сгорая от желания наконец-то по-настоящему его поцеловать. Её сердце бещено стучало, и его надломленный стук отдавался где-то в висках.
— Прости меня. Прости за то, что так крепко держал тебя. Прости, что порой был так жесток с тобой. Прости, что заставлял тебя чувствовать себя глупо. Прости, что так сильно привязал тебя к себе. Прости, слышишь?
— Я научусь быть эмоционально независимой от всех, клянусь, — прошептала девушка, давая обещание самой себе, и опять потянулась к мужчине за поцелуем. Марк потянулся в ответ, но потом замер, как бы спрашивая у Даши, действительно ли она этого хочет. И Даша ответила положительно, сделав первый шаг: невесомо прикоснулась своими губами к губам Марка. И только тогда, когда Марк несмело ответил, обхватила руками его шею и прижалась всем телом, углубляя поцелуй. Они будто заново узнавали друг друга, проверяя, насколько близко они готовы быть друг к другу. Марк несмело обнял девушку за талию, подчиняясь ей. Он был так робок, как будто это был их первый поцелуй, и он не знал, как себя вести. Он чувствовал, что не имеет права целовать её так, как раньше. Даша, заметив его скованность, отстранилась, накрыла его ладони своими и произнесла, заглядывая Марку в глаза:
