– Тише, тише, Кошачьи Глаза. Послушай меня. Если я тебя испугал, прости. Но если мужчина хочет женщину так сильно, как я, поверь, сдерживаться не так-то просто. Понимаешь?
После потрясенного молчания, она несмело спросила:
– Ты… ты хочешь меня?
– Ты еще сомневаешься? – мягко произнес он.
Кортни опустила глаза, чтобы он не увидел ее радости, ее смущения.
– Раньше ты меня не хотел, – чуть слышно промолвила она. – Не делай этого со мной, Чандос, только из-за того, что… тебе нужна женщина, а, кроме меня, других здесь нет.
Он приподнял ее лицо за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза.
– Что же я наделал своими глупыми потугами противиться тебе? – горько произнес он. – Можешь сомневаться в том, что мое решение разумно, но поверь, я хочу тебя с того самого мгновения, когда ты вошла в магазин в Рокли. Думаешь, я стал бы тратить время на этого никчемного Джима Уорда, если бы не ты?
– Нет… Не говори так.
– Знаешь ли ты, что я был готов убить твоего дружка Рида за то, что ты
– Чандос, прошу!
Он придвинул ее к себе, на этот раз бережно, не обращая внимание на ее уже ослабевшее сопротивление.
– Я так же, как ты, Кошачьи Глаза, не могу не поддаваться чувствам. Я пытался не думать о тебе, пытался выбросить тебя из головы, но не смог. Я пытался заставить себя не прикасаться к тебе. Больше я не могу этому противиться. Особенно теперь, когда знаю, что и ты меня хочешь.
– Нет, я…
Он не позволил ей возразить. Он отнял у нее силу воли и разум новым поцелуем, настолько нежным, насколько грубым был первый. Но признание Чандоса околдовало ее куда больше, чем любой поцелуй. Он хотел ее… все это время хотел! Господь всемогущий, как же это ее возбуждало!
Кортни словно растаяла у него на груди, ответила на его поцелуй, позабыв обо всем на свете. Она перенеслась в мир фантазий, и ей захотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Чандос, как будто угадав это желание, осыпал ее все новыми и новыми поцелуями.
Она не задумывалась о том, к чему приведут эти поцелуи. Даже когда Чандос отнес ее к своей скатке и бережно уложил.
Его поцелуи сделались жарче, он начал раздевать ее. Она двинула руками, собираясь остановить его, но он отвел их в стороны, скользя губами по ее шее. Боже, это было так приятно, так нежно.
«Нужно принимать решение», – сказала она себе. Рассердится ли он, если она, разрешив ему зайти так далеко, сейчас остановит его? Сможет ли она его остановить?
Где-то в глубине родился и начал расти страх. Кортни, задыхаясь, заговорила:
– Чандос, я… я не…
– Ничего не говори, кошачьи глаза, – прошептал он у нее над ухом. – Я уже ничего не могу остановить. Я должен прикасаться к тебе. Вот так… и так.
Его рука скользнула под расстегнутое платье, нашла сначала одну грудь, потом вторую. Ее тонкая нижняя рубашка не защищала от такого напора. А потом, когда удовольствие стало невыносимым, он начал покусывать ее ухо.
Он атаковал ее страстью, и она утратила способность думать. Возражений не последовало, когда он быстро стащил с нее платье. Потом был головокружительный поцелуй. Он сорвал с нее рубашку, и Кортни, обнаженная выше пояса оказалась прижата к скатке.
Его губы накрыли ее грудь, и тело Кортни дернулось, опаленное этим новым пламенем страсти. Пальцы ее впились в его волосы, она застонала, когда его язык обжог затвердевший сосок, лаская его и играя с ним, посасывая его, и она услышала звук глубокого кошачьего наслаждения, исторгшийся из ее собственного горла. Это урчание заставило Чандоса застонать.
Кортни никогда и не мечтала ни о чем настолько чудесном, настолько приятном, но это было только начало, и Чандосу не терпелось показать ей больше.
Она даже не почувствовала, как он расшнуровал ее нижнюю юбку, но когда его рука проникла внутрь, мышцы ее живота задрожали. Нежные пальцы заскользили вниз, и вдруг она поняла, насколько далеко они зашли. Сможет ли она остановить его? Она потянула его за руку, но это ничего не дало.
А потом его палец погрузился в нее, и она не выдержала:
– Нет!
Его губы тут же заглушили ее возглас, но палец он не убрал. Вскрикнуть ее заставила мысль о том, что он находится внутри нее, а не то, что она испытала от этого. Ее тело словно превратилось в вулкан, затряслось и вдруг изверглось незнакомым ей доселе ощущением, лишив ее воли и желания сопротивляться.
Когда она наконец замерла, когда ее пальцы перестали тянуть его за руку и медленно перебрались к его шее, Чандос посмотрел на нее. Огонь в его глазах заворожил ее, помог ей понять, чего ему стоило до сих пор сдерживать свою страсть. Это откровение было почти невыносимым.
Он не отрывал глаз от ее лица, пока его пальцы гладили затвердевший комок на вершине ее холмика. Она ахнула и залилась краской, когда увидела, что он наблюдает за ней.
– Не…
– Тсс, девочка моя, – прошептал он. – Представь меня внутри себя. Знаешь ли ты, каково это не понимать, что ты готова меня принять?
Он поцеловал ее раз, потом второй, и его глаза, неотрывно смотревшие на нее, загорелись.
