Это дикое сердце полностью

Чандос вытер кровь с лица и вернулся на холм. Лошади встревожились, когда он приблизился. Они, вероятно, забеспокоились раньше, когда подошел ковбой, но Чандос был слишком занят Кортни, чтобы заметить это. Даже сейчас его мысли были так далеко, что, лишь подойдя к самому костру, он заметил, что кто-то сидит там на корточках. Он никогда не думал, что увидит этого человека снова.

– Расслабься, Кейн, – сказал мужчина, когда Чандос принял угрожающую позу. – Не застрелишь же ты человека только потому, что он так поздно вышел за пределы ранчо, а? Я не мог не заметить твой костер, так ведь?

– Лучше бы ты не заметил его, Зуб Пилы, – сказал Чандос, как бы предупреждая его. – На этот раз.

– Но я заметил. А ты, видно, забыл, кто научил тебя пользоваться этим оружием.

– Нет, но с тех пор я много тренировался.

Пожилой человек ухмыльнулся, сверкнув ровной линией зубов, за что и получил свое прозвище. Когда-то он рассказал, что его зубы были так перекошены, что от них было больше неприятностей, чем толку, поэтому он подпилил их, просто чтобы посмотреть, лучше ли будет жевать.

Он был худощав, но крепкого телосложения, ему было под 50, и седина уже посеребрила каштановые волосы. Зуб Пилы знал толк в крупном рогатом скоте, лошадях и оружии, именно в таком порядке. В «Бар М» он был управляющим и чуть ли не самым близким другом Флетчера Стрэтона.

– Черт, ты ничуть не изменился. – Зуб Пилы ухмыльнулся, увидев, что Чандос все так же напряжен. – Я не поверил, когда увидел твоего пегого. Я не забываю лошадей.

– Лучше забудь, что ты видел его и меня, – сказал Чандос, нагнувшись, чтобы подобрать нож, который выронил раньше.

– Я узнал твой голос, – опять ухмыльнулся Зуб Пилы. – Не хотел, да услышал: вы так кричали друг на друга. Сильно же ты напугал ее. Может, удовлетворишь любопытство старика?

– Нет.

– Вот как.

– Я могу убить тебя, Зуб Пилы, и исчезну, прежде чем они найдут твое тело. Ведь это единственный способ удостовериться, что ты не расскажешь старику, что видел меня?

– Если ты просто проезжаешь мимо, какая разница, узнает он или нет?

– Я не хочу, чтобы он думал, что может использовать эту женщину, чтобы добраться до меня.

– А он может?

– Нет.

– Ты сказал это слишком быстро, Кейн. Ты уверен, что это правда?

– Черт тебя побери, Зуб Пилы! – рявкнул Чандос. – Я не хочу тебя убивать.

– Ладно, ладно. – Мужчина медленно поднялся, в его руках ничего не было. – Если твои чувства так сильны, думаю, я могу забыть, что видел вас.

– И держись подальше от этой женщины.

– Ну, это будет довольно трудно, раз уж ты оставил ее здесь?

– Она будет у Роули. И долго там не задержится.

– Флетчер захочет узнать, кто она, – растягивая слова, промолвил Зуб Пилы, внимательно наблюдая за Чандосом.

– Он не сможет. Просто держи рот на замке, вот и все.

– Так вот зачем ты ее запугал, чтобы она ничего не сказала?

– Не выпытывай, Зуб Пилы, – рявкнул Чандос. – Ты всегда совал нос не в свои дела. Эта женщина ничего не значит для меня. И ей нечего сказать Флетчеру, потому что она не знает, кто я. Если ты изменишь эту ситуацию, ты только распалишь огонь, не имея воды, чтобы потушить его, потому что я сюда не вернусь.

– Куда же ты направляешься?

– Чертова ищейка, – прошипел Чандос.

– Это был просто дружеский вопрос, – ухмыльнулся Зуб Пилы.

– Как бы не так. – Чандос прошел мимо него и вскочил на Верного. Он схватил поводья лошади Траска, сказав: – Эти две лошади ее. Можешь взять их или оставить, пока кто-нибудь их не найдет. Она, скорее всего, скажет, что ее сбросила лошадь, поэтому кто-то придет за ними, если ты не сможешь догнать ее, прежде чем она дойдет до ранчо. Но если тебе это удастся, оставь свои чертовы дружеские вопросы при себе, слышишь? Вряд ли она расположена сегодня к разговорам.

Когда Чандос уехал, Пила затоптал костер.

– Ничего не значит для него? – Он ухмыльнулся. – Кто, черт возьми, поверит в это?

Вдали на фоне ночного неба горели огни. Было слышно мычание коров. Снаружи Кортни не изменилась, зато внутри она перестала быть прежней. Боль, о, эта боль от осознания того, что она полюбила дикаря… индейца!

В ту минуту слово «индеец» означало для нее все гадкое и пугающее. Дикий убийца! Нет, только не он, только не ее Чандос! Но это была правда.

Слезы слепили ее, на полпути к ранчо Кортни упала на колени и разрыдалась. На этот раз он не следовал за ней. Его сильные руки больше никогда не приласкают ее, его успокаивающий голос не убедит, что это все ложь, и ничего не объяснит. Господи, ну почему?