– Да, знаю. И да, вы можете рассказать Мэгги все. Она всегда была на его стороне.
Это ее заинтересовало, и ей захотелось узнать об этом больше, но Зуб Пилы сказал:
– Я займусь лошадьми, мэм. Надеюсь… Да, пожалуй, надеюсь, что вы здесь задержитесь на какое-то время.
Она хорошо поняла, что он имел в виду.
– Чандос не вернется из-за меня.
– Вы уверены в этом, мэм?
Он увел лошадей.
Мэгги повела девушку по утопающей в цветах дорожке к дому.
– У тебя невеселый вид, девочка, – ласково произнесла. – Этот мужчина, который направил тебя ко мне, важен для тебя?
Кортни не знала, как ответить.
– Он… он сопровождал меня в пути. Я предложила заплатить ему, чтобы довез меня до Уэйко, но он отказался брать у меня деньги. И до Уэйко не довез. Вместо этого отправил меня сюда, сказав, что вы – друг, и что только вам он может доверять здесь, а ему не хочется волноваться обо мне, когда я останусь одна. Ну не смешно? Он волнуется обо мне, хотя сам же меня и бросил. – К ее горлу снова подкатил этот ужасный комок. – Он… он просто
Слезы ручьями хлынули из ее глаз, и когда Мэгги подставила плечо, она прильнула к нему. Это было так унизительно. Но боль была слишком сильной, чтобы держать ее в себе.
Кортни знала, что никаких прав на Чандоса у нее нет, и знала, что он был не тем, кем она его считала. У него была какая-то жуткая мстительная сторона, абсолютно не понятная ей. Наверное, стоило радоваться, что они расстались. Но ее терзало ощущение, что ее бросили и предали. Господи, как же это было больно!
Мэгги усадила Кортни на диван (дорогой чиппендейловский предмет мебели, которым Кортни впоследствии не раз восхищалась) и вручила ей кружевной носовой платок. Оставив гостью ненадолго одну, хозяйка зажгла пару ламп в гостиной, потом вернулась. Она обняла Кортни и сидела с ней, пока девушка не начала успокаиваться.
– Ну вот. – Мэгги заменила мокрый носовой платочек сухим. – Я всегда говорила, что хорошенько поплакать очень полезно. Только мужчинам этого не скажешь, а у нас здесь одни мужчины. Так приятно для разнообразия немного понянчиться с женщиной.
– Простите меня, – сказала Кортни, всхлипывая.
– Нет, девочка, не нужно извиняться. Когда хочется плакать, нужно плакать. Тебе уже лучше?
– Не очень.
Мэгги погладила ее по руке, ласково улыбаясь.
– Ты так его любишь?
– Нет, – быстро и решительно ответила Кортни, а потом простонала: – О, я не знаю. Я любила его, но как я могу его любить после того, что узнала сегодня? Он способен делать такие ужасные вещи…
– Боже мой, что он с тобой сделал? – тихо произнесла Мэгги.
– Не со мной. Он… он изувечил человека, а потом убил его из-за мести.
– Это он тебе рассказал? – поразилась Мэгги.
– Я и так об этом знала. Чандос просто подтвердил, что это сделал он. И сейчас он собирается убить другого человека, наверное, таким же жестоким способом. Может быть, эти люди заслужили смерть, не знаю, но убивать так… так жестоко!
– Мужчины делают жестокие вещи, дитя мое. Бог знает, почему, но так уж повелось. И если не все они, то большинство имеют на то какую-то причину. У твоего молодого человека есть такая причина?
– Точно не знаю, – тихо ответила Кортни и объяснила, как могла, про индейский набег. – Я знаю, что у него были друзья среди команчей, – закончила она. – Быть может, он даже жил с ними. Но разве это причина для такой жестокости?
– Может, у него была жена из этих людей? – предположила Мэгги. – Знаешь, многие белые мужчины берут в жены индианок. И если ее изнасиловали перед убийством, это может объяснить жестокость.
Корни вздохнула. Ей не хотелось думать, что у Чандоса была жена, но Мэгги, возможно, была права. Это объяснило бы, откуда Чандос так хорошо знает индейцев. Конечно же, это всего лишь предположение Мэгги.
– Не имеет значения, смирюсь ли я с тем, что он сделал, пойму ли – я все равно его больше никогда не увижу.
– И поэтому ты такая несчастная… Нет, не говори «нет», девочка. Должна признаться, мне весьма любопытно узнать, кто же этот молодой человек. Можешь его описать? Очень хочу его вспомнить.
Кортни посмотрела на свои крепко сжатые руки, лежавшие у нее на коленях.
– Чандос стрелок. Он очень хорошо умеет это делать. Поэтому я и подумала, что путешествовать с ним будет безопаснее. Он высокий, у него черные волосы, но глаза – голубые. – Мэгги ничего не сказала, и Кортни продолжила: – Он не разговорчив. Пытаться вытащить из него какие-нибудь сведения, все равно что зуб выдергивать.
Мэгги вздохнула.
– Ты только что описала дюжину мужчин, которые побывали на этом ранчо, дорогая.
– Не знаю, что еще могу рассказать о нем… Ах, да, Зуб Пилы говорил, что Чандос называл себя каким-то индейским именем, пока был здесь.
– Это немного облегчит поиск. Здесь побывало двое молодых людей с индейскими именами. Один был наполовину индеец… И да, у него были голубые глаза.
– Чандос говорит, что он не индеец, но он похож на полукровку.
– Если он не индеец, то… – Мэгги нахмурилась. – Почему он не пришел с тобой?
