Вся толпа быстро покинула помещение, и вместо них в комнату зашел мужчина в мантии.
— Ну-с, и какой результат? — спросил Вергилий, подходя к двум судьям. — Я гляжу, одна из страх-комнат перетрудилась?
— Ничего не понимаем! Он просто сидел там и все!
Вергилий же молча вытащил список и пробежался глазами. Дойдя до нужной фамилии, он пригладил бороду.
— Обухов, говорите?..
После всех этих картин мое настроение окончательно испортилось. Думаю, в свое время мы с Дарьей перестарались: страх-комната работала даже слишком хорошо.
По итогу толпа испытуемых уменьшилась ровно втрое.
— А ты что там видел? Серьезно, слизней? Какая гадость!
— Блин, думаю, этой ночью я не усну…
— Никогда бы не подумал, что я до одури боюсь клоунов… Бррр!
Под их непрекращающуюся болтовню мы шли по коридорам на звуки музыки. Марьяна молчала. Видок у нее тоже был не самый веселый.
— А ведь мы с бабушкой, бывало, сидели там часами… — заметил я.
— Зачем? — спросила она. — Там же страшно.
— Она любила пощекотать себе нервы. В то время развлечений было немного: либо книги, либо танцы, либо полеты под луной. Не было же этого вашего телевизора.
— Танцы? Так ты умеешь танцевать?
— Приходилось. Ради твоей бабушки.
— Я бы лучше полетала…
Я улыбнулся. Мне бы тоже хотелось вновь подняться в небо, но увы… приходится дергать этими отростками.
Если быть откровенным, то те два часа — вернее, час пятьдесят восемь минут — я провел в комнате для того, чтобы пропустить банкет с танцами, однако меня ждало разочарование: это их мероприятие грозило закончиться только поздним вечером.
Марьяна тоже не горела желанием на него идти.
— Куча снобов хвастается друг перед другом своими поместьями, — махнула она рукой. — Скукота. Не упасть в грязь лицом во время Испытания — вот это главное! Все же за нами будет наблюдать бабушка.
Я насторожился.
— Дарья тоже будет?..
— Угу. Придет на меня посмотреть. Хотя она часто наведывается на эти Испытания. Говорит, это весело.
Далось ей это веселье… Кстати, Иван все молчал и молчал. Это было подозрительно.
— Ты там жив?
Но в ответ меня снова ждало молчание. Что ж, как угодно. Вот вытащу его из своего сознания, а потом держись…
Мы подошли ко входу в зал, и швейцары торжественно открыли перед нами двери. Огромное помещение наполняла музыка, а еще голоса, смех и звон бокалов. Увидев парочки, вращающиеся на танцполе, я сжал зубы. Очень захотелось вернуться обратно в страх-комнату. Там было куда тише.
— А может быть, не надо?
— Увы… — вздохнула Марьяна. — Если уйдем, это будет воспринято как оскорбление. Пошли уж!
— Я готов оскорблять их хоть каждый день!
Однако, меня схватили за руку и затянули внутрь. Ощущение было такое, будто мы оба попали в водоворот. Одно успокаивало — золото подмигивало мне отовсюду, и в его уютном блеске мне стало очень спокойно. Израсходованные на страх-комнату силы начали понемногу возвращаться.
Смирно посидеть в уголке мне не удалось — музыканты заиграли новую композицию, и молодые пары двинулись к танцполу. Марьяна, как ни странно, тоже. Не успел я оглянуться, как с тылов и флангов к ней начали подбираться парни с горящими глазами.
— Прошу прощения, — сказал какой-то тип в глупом галстуке в горошек. — Позвольте…
И поглядев мне в глаза, он резко осекся.
— Что-что? — спросила Марьяна. — Вы что-то хотели?
— Да-да, вы что-то хотели? — улыбнулся я, прищурившись.
— Я… Я… Позвольте выразить вам мое почтение: провести в комнате целых двадцать минут — дорогого стоит. И…
— И?..
— И простите, мне пора!
С этими словами он скрылся в толпе. Остальные тоже быстро разбежались. Грустно вздохнув, Марьяна повернулась ко мне.
— Ну раз больше никто не хочет со мной танцевать, то давай ты…
— Я не любитель плясок…
— Давай! Быстрее, на нас все смотрят!
Что ж, ничего не поделать. Раз девочка хочет потанцевать, значит, придется страдать.
— Только на один раз!
Пройдя в центр зала, я положил руку девушке на талию. Заиграла новая мелодия, и мы закружились в танце. Музыка была довольно бодрая, так что огни и лица замелькали как в калейдоскопе. Марьяна танцевала неплохо, однако до бабушки ей было как до звезд.
— Ого… — охнула она мне на ухо. — А ты неплох…
— Танец и полет — это почти одно и то же, — отозвался я, все же испытывая легкую ностальгию. — Мы с Дарьей часто танцевали вместе.
— Как⁈ У тебя же было четыре ноги?
— И что? Это проблема?
— Ну-у-у…
— Ладно-ладно, иногда я превращался в человека.
Музыка ускорялась, а мы кружились все быстрее. Скоро вокруг нас образовалось свободное пространство: далеко не каждый мог выдержать такой ритм. Через пятнадцать минут музыка остановилась, и мы замерли. Сердце моей партнерши стучало как бешеное, да и я слегка запыхался. Тело еще было недостаточно сильное.
Вдруг спина начала как-то странно покалывать. Наверное, снова полезли чешуйки. Оно и не удивительно — вон как Марьяна раскраснелась.
Зрители взорвались аплодисментами.
— Ну ты и… — выдохнула Марьяна. — Бабушка никогда не рассказывала про танцы…
— Я полон сюрпризов.
