— Клянешься ли ты платить ежегодные взносы в казну как член благородной фамилии?
Заминка.
— ДА!
— Встань же, сир Артур Романович Зайцев!
И склонившись, Дарья подняла его с колен. Затем ему сунули в руки конверт, какую-то расписную бумажку с гербом и микрофон. Камеры нацелились на его лицо.
— Прошу пару слов! — кивнула ведущая, а Артур, осознав, что от него требуют произнести речь перед всей страной, начал зеленеть.
— Блин, как бы он там не умер, — хмыкнул Игорь. — Эй, Зайцев, не дрейфь!
Задрожав еще сильнее, Артур прислонил к губам микрофон. Голоса и хлопки затихли. Несколько мучительно долгих секунд стояла тишина.
Наконец…
— Я хочу…
— Это мой сын, это мой мальчик! — раздался крик среди толп народа. — Артурчик, не горбись!
Еще секунда тишины и толпа взорвалась хохотом. Артур же из зеленого мигом стал красным — особенно уши. Теперь они пылали как факелы.
— Ну, ма-а-ам!
И смех стал только громче. Признаюсь, я тоже позволил себе улыбнуться. Игорь же едва не лопался со смеху.
Интересно, а как бы повел себя Корвин? Лучше не думать об этом…
— … Хочу поблагодарить своих друзей, учителей и… маму, — наконец, выдавил из себя Артур и, сунув микрофон в руки ведущей, убежал со сцены.
— Это было мощно! — кивнул Игорь, хлопнув его по плечу.
Его вызвали следующим, и он направился на сцену. Поклявшись в верности Отчизне, Короне и народу, парень произнес речь о том, как незабвенно он будет хранить покой Королевы, блюсти честь рода и…
— Платить налоги! Я обязательно оправдаю оказанную честь! Спасибо!
Провожали юного сира очень восторженно, впрочем, судя по тому, как он держался, к вниманию Игорь привык. Далее вызвали еще трех победителей и, наконец, прозвучала фамилия:
— Зорин! Семен Борисович!
Эта завшивленная мумия еле дотащилась до трона, где и упала на колени. Рядом встала Дарья.
— Клянешься ли ты, Семен, сын Бориса из рода Зориных с честью соблюдать обязанности рыцаря?
— Да, клянусь.
— Клянешься ли ты почитать предков, служить Отечеству и защищать народ от исчадий Изнанки?
— Да, клянусь.
И тут Дарья как-то странно улыбнулась.
— А не клянешься ли ты плести интриги вокруг трона, шептаться за спиной у Королевы и тащить все под себя?
— Да, клянусь… Ой…
Хохот поднялся до самого потолка, а вот Зорин едва не сгорел от ужаса.
— Нет, я… Я не то хотел сказать! Ваше величество, я буду хорошим!
И он принялся дергать ее за полы платья, вымаливая прощение. На него тут же кинулись стражники, оттащили перепуганного вусмерть балбеса подальше от трона и уже там сунули конвертик с расписной бумажкой.
Королева же стояла с невинной улыбкой на устах. Вот за это я и люблю эту шалунью.
Наконец, очередь дошла до Марьяны.
Стоило той опуститься на колено, а моей Дарье подойти к ней с мечом, как я услышал шепот:
— Что за вид, барышня? — нахмурилась королева. — Где ты взяла это платье? Она на тебе, как на корове седло!
Марьяна скрипнула зубами.
— Ну ба! Давай быстрее, ты колешь меня этой штукой!
— Как закончится церемония, быстро переодеваться! Еще же бал!
Я закатил глаза. Не-е-е-ет…
Закончив бормотать клятвы, Марьяна тоже немного помялась и, выдавив пару фраз о том, как она рада такой чести, мигом убежала к нам.
— Фух, — вздохнула она. — Всегда ненавидела публично выступать…
— Учись, — ответил я, наблюдая за очередной клятвой. — Королеве без этого никак.
Марьяна закусила губу.
— Не дай бог…
Затем настал мой черед. Сопровождаемый сотнями взглядов я поднялся к трону и опустился на колено перед Королевой. Все затихли.
Тяжелый меч коснулся моего плеча. Дарья вздохнула.
— Клянешься ли ты, Иван, сын Петра из рода Обуховых с честью соблюдать обязанности аристократа, почитать предков, служить Отечеству, защищать народ от исчадий Изнанки и платить налоги?
Я гордо произнес:
— Клянусь, моя Королева…
Улыбнувшись, Дарья подняла меч. Вдруг моих глаз коснулся блеск стали, и я кинулся вперед.
А затем меня ударили в самое сердце. Боль была адская.
От авторов:
— Обухов! Ты меня слышишь⁈
Я открыл глаза, но перед ними все равно было темно. Вдруг все ярко вспыхнуло, а затем начали появляться какие-то силуэты. А еще голоса, кто-то кричал.
Проморгавшись, я разглядел лицо — старое, и все в морщинах. Это был Аристарх. Он сидел, склонившись передо мной, и его руки светились зеленоватым светом. Мы все еще были в тронном зале.
