Иван еще раз внимательно обследовал ноги-рульки и ему показалось, что где-то там должен быть варикоз.
– А варикозной болезнью не страдали никогда? – спросил он.
– Как же, было! Долго болела, еще при Арсене лечиться начинала. Вены все в узлах, ужас! А сейчас вены под отеки спрятались.
– Вот и ладно, – чуть не радостно воскликнул Иван. – Пока, мои золотые!
Иван вернулся в «дежурку» и в голове стали появляться мысли по бабушке Евсеевой. Мысль одна упорно била в точку: устроить тромбоз, устроить тромбоз… Инсульт, инфаркт, а лучше – тромбоэмболию легочной артерии. Точно! Решено. И препарат, сделающий дело, тут же всплыл в горячечной голове Ивана Николаевича. Все. Сегодня – Юлька, завтра – за дело…
За окном заметно потемнело небо. Иван отодвинул занавеску. Черные тучи дикой стаей налетали на корпус больницы, забарабанил по крышам и подоконникам дождище. Время близилось к десяти. Захотелось спать. Захотелось увидеть Юлию, они в это время обычно ужинают. Сходить?
Юлька сидела с помощницей в столовой, пили чай с пирожками, больше никого не было.
– Будете с нами? – спросила Юля.
– Только чай, как всегда, – согласился Иван.
Толстая Лариска, помощница Юлии Ивановны, засуетилась у плиты, а Иван принялся нежным взглядом рассматривать предмет своей любви. «Определенно, думал он, даже жует она красиво».
– Ну что Вы на меня уставились, доктор?
– Мне нравится, как ты ешь.
– Вот опять Вы меня смущаете, – сказала Юлька и даже ничуть не покраснела. Эта их игра в комплименты давно уже никого не удивляла. Года два назад даже пошел по больнице слушок, что скоро Юлия Ивановна разбежится со своим незарегистрированным мужем и уйдет к Ивану Николаевичу. Разговоров было много, но за эти два года их постоянных встреч только пару раз кто-то заметил их, целующимися в каком-то закутке. Они соблюдали конспирацию, как агенты во вражеском тылу. Юлька никак не могла решиться поменять все устоявшееся на нечто эфемерное, уйдя к Ивану. На первом месте у нее стояли дети, хозяйство и благополучие в доме. Любила ли она Ивана по настоящему? Говорила – да, но сердце мужчины подсказывало, что Юлия Ивановна таким образом восполняет явный недостаток секса и настоящего мужского внимания, с горячими признаниями в любви, с дорогими подарками, преподнесенными в коленопреклоненном виде. Иван любил Юлию заметно сильнее: всегда обращал на нее внимание, выделял явно среди ее постоянного окружения, иногда – чересчур, мог на их совместных дежурствах просиживать рядом с нею, проводя время в пустой, с полунамеками только им понятным, всеобщей болтовне. Все равно, об их отношениях догадывались многие, да что там – многие – вся больница знала! Странно было Юлии Ивановне только то, что ее муж ни разу еще не прибегал на разборки с Иваном. Несколько раз Юля предупреждала, что им надо реже быть вместе, мало ли что, муж узнает – убьет ее и прочую несла чушь. Иван был уверен на 99 %, что ее Сашка все прекрасно знает, потому и пропадает иногда на две-три ночи, возвращаясь под хмельком и прося прощения, как бы не в серьез; да и Юлька сильно на него не наезжала после его загулов. Странная, глупая ситуация, неживая какая-то! Ни смертельных страстей, мордобоев, вызовов на дуэль… И опять Иван подумал: вот женюсь на ней, двое ее детей – от разных отцов, еще маленькие, Юлишна вся в заботах – то надо, это надо, без этого – вообще никак, деньги нужны… Сплошной быт! Поедем куда-нибудь, на море, на недельку? Да ты что?? В саду работы полно… Поедем позже? Нет. Там детей надо в школу собирать, урожай собирать… Тьфу! Лучше уж так, любить, волноваться, секс втихушку по больничным закоулкам и кабинетам и радость перед очередной встречей.
Все не то что-то, все не так.
Толстая Лариска уже налила ему хорошо заваренный ароматный чай.
– Кушать будете, Иван Николаевич? – спросила она.
– Ни в коем случае! – возмутился шутя Иван. – После девяти – категорическое «нет».
– Ну-ну, – усмехнулась Юлька. – Он сейчас уйдет к себе в кабинет и слопает сочный кусок жареного мяса. С жареной картошкой.
– Не бывать этому! Клянусь!
Чаепитие продолжалось. Болтали ни о чем. Хохмили. Появилась еще одна бригада, промокшая с ног до головы.
Болтовня с Ивана перекинулась на проблемы «скорой помощи».
Иван понемногу успокоился от собственных мятежных мыслей, искренне поблагодарил за чай, и пошел на улицу.
Дождь хлестал как из ведра, попрятались даже собаки, во множестве обитающие вокруг больницы. Стояла темень, обильно поливаемая светом от множества больничных фонарей, оттеняя как бы кусочки растущих во дворе деревьев и блестящие от воды машины.
