Достал сигарету, закурил. Предстоящая интимная встреча с Юлей уже не чувствовалась так остро, как это было вначале зарождения их чувства и отношений. Тогда, несколько лет назад, все было гораздо острее! Иван часто заглядывал на «скорую», чаще, чем того требовали приличия: после института он долго работал на «скорой» и как бы у них были общие интересы. Но на «скорой» он, как правило, находился, когда там была Юля. Все сотрудники «скорой» ходили на службе в мешковатой спецформе. Ивану же хотелось посмотреть, а как там – под формой у нее? Ну, стройность ножек штанцы не могли скрыть, а легкие туфельки на босу ногу и несколько задирающиеся по голени штанины, когда объект сидит, открывали миловидные безволосые ножки. Туже было с определением объема бюста: то ли 0, то ли 3, форменная рубаха давала примерно такой разброс. Иван нашел решение: пошел в кабинет флюорографии и нашел там прекрасные снимки, при внимательном их рассмотрении (теней от молочных желез) можно было не сомневаться, что под одеждой скрываются прекрасные формы не меньше 2 размера. Что и оказалось в действительности, при первом любовном свидании.
Иван Николаевич докурил сигарету, пошел к себе в ординаторскую, где достал с полки справочник по лекарственным препаратам и стал особо внимательно изучать допустимые дозировки, побочные действия замысленного для преступления препарата.
Все сходилось идеально, если у Евсеевой действительно под массивными отеками скрывались варикозно расширенные вены. Иван решил долго не наблюдать жертву, а попробовать совершить преступление прямо завтра. Чего ждать? Получится – завтра же он станет богаче на 10000 евро…
Раздалась мелодия звонка его телефона, звонила Юлька.
– Я последняя. Ты где?
Иван глянул на часы. Ого! Уже три часа ночи!
– Я в ординаторской, бегу в «дежурку», дверь не закрою. Целую.
– Я сейчас подойду, – ответила Юлия.
Иван быстренько ополоснулся под краном в ординаторской и помчался по пустынным, полутемным коридорам навстречу своей любовнице.
Юлии в «дежурке» еще не было. Он отпер дверь, скинул с себя одежду и забрался под простыню. Негромко работал телевизор, показывали какой-то боевичок. Ивану нравилось смотреть сериальные боевики, где все события более или менее правдоподобны, в отличии от американских. Он давно подметил, что глядя современные боевики не напрягаешься, напротив, расслабляешься.
Как в сказке: добро всегда побеждает зло, вот тут – черное, а тут – белое, нет полутонов, не надо сильно задумываться, смотри спокойно, наслаждайся, отдыхай.
Юлька всегда заставляла себя немного подождать. Так было и на этот раз: дверь открылась только через 20 минут, как Иван уже валялся в постели.
– Привет! – прошептала Юлька и, оглянувшись в коридор, назад, закрыла дверь на ключ.
– Ты точно последняя? – спросил Иван.
– Да, да, точно… Я тебя сейчас изнасилую, – зловещим шепотом муркнула Юлька, уже сбросив форменную куртку и тут же стала стягивать красные форменные штанишки, под которыми мелькнули кружевные белые трусики. Сегодня бюстгальтер ее тоже был белым, в одном стиле. Вообще, большинство женщин, не собираясь заниматься сексом, не обращают внимания на сочетание цветов нижнего белья; Юля же не придерживалась правила цветосочетания совершенно! Даже заведомо зная, что сегодня ночью этот секс будет. Еще она ужасно не любила носить юбки и платья: какой-то урод, в ее ранней молодости, когда сексуальные отношения только начинаются, после очередного соития посоветовал ей не носить платья, так как форма ножек ее оставляют желать лучшего, слишком худые. Воистину – урод! Юльке была нанесена грубая эмоциональная травма, тем более, что этот мудила вскоре стал ее первым мужем. Бедная женщина, уверившись в эту шизу, стала носить исключительно джинсы, сменив их на просторное платье только на сроке беременности 29–30 недель, чтобы после родов вновь наряжаться в джинсы.
Ивану же нравилось в Юльке все: стройные худенькие ножки, плоский животик, небольшие, упругие, будто и не выкормившие двоих детей, грудки и плотная спортивная попка. Личико ее можно не описывать: совершенно чудненькое в жизни, оно было отнюдь нефотогенично в отпечатках, отчего Юля не любила фотографироваться. Сколько ее не упрашивал Иван, убеждая, что все зависит от умения фотографа – не имело последствий.
Только полностью раздевшись, Юлька запрыгнула на Ивана и губы их слились в длиннющем страстном поцелуе.
– Я люблю тебя, – шептала Юлька.
– Я очень люблю тебя, – отвечал Иван…
… Насытившись любовью, они еще минут пять голышом лежали рядышком, глядя в потолок, на мигающую лампочку пожарной сигнализации.
– Все, мне пора, – шепнула Юля и встала с дивана. Иван, закинув руки за голову, смотрел как она быстро и ловко одевается.
– Не смотри! – кокетливо бросила она.
– Не могу оторвать взгляд, ты неподражаема!
– Ладно-ладно, на неделе отправлю своих к тетке, на два дня уедем к тебе, уж там-то я на тебя насмотрюсь.
