Это сделал Дворецки полностью

Тони(выходит на сцену). Достаточно, Натали. Ты уже перегибаешь палку. (Натали падает, хрипит, держится за живот. Ее лицо перекошено от боли. Тони подскакивает к ней). Натали. Что случилось? Ты можешь говорить? (Натали качает головой).

Клодия. Господи. Сделайте что-нибудь!

Тони(обращаясь к Клодии). Держи ее голову. Я вызову «скорую». (Убегает за кулисы).

Майкл. Натали, детка. Держись. Сейчас тебе помогут.

Клодия. Что с ней такое?

Роберт. Желудочные боли, асфиксия… возможно, острый гастроэнтерит. Дайте взглянуть на ее зрачки (склоняется над Натали).

Майкл. (Отталкивает его). Держись от нее подальше, козел.

Роберт. Она не может дышать. Я должен сделать ей искусственное дыхание (он опускается на колени рядом с Натали, тянется ртом к ее рту).

Клодия(кричит). Нет!

Роберт. Не волнуйся, я знаю, что делаю. Однажды делал искусственное дыхание Джулии Робертс (наклоняется ниже, его губы почти касаются губ Натали).

Клодия. Ее губы! Что, если она отравлена? Я хочу сказать… действительно отравлена? (Роберт в ужасе подается назад. Возвращается Тони и они все смотрят на Натали. Ее конечности конвульсивно дергаются. Свет медленно гаснет).

Майкл(остановившись). Не могу больше ждать. Я еду в больницу.

Клодия. Там ты ничего не сможешь сделать, кроме как ждать. И Тони просил оставаться здесь.

Майкл. А почему он, черт побери, не звонит? Он должен знать о ее состоянии.

Клодия. Я уверена, он позвонит, как только узнает что-то определенное.

Майкл(садится). Когда эти двое парней уносили Натали на носилках, я подумал, что, наверное, вижу ее в последний раз.

Роберт. Она выкарабкается, Майкл.

Клодия(обращаясь к Майклу). Я не подозревала, что ты проникся такими чувствами к Натали.

Майкл. Я тоже, пока… Это забавно, когда работаешь с человеком в тесном контакте… (он замолкает, на какое-то время повисает мертвая тишина).

Роберт. Она была настоящей актрисой… увлеченной, серьезно относящейся к делу, не выпячивающей свое «я». Не возражала против того, чтобы сыграть маленькую роль.

Майкл. Ты говоришь о ней так, словно она уже умерла… (Входит Тони. На его лице написаны горе и шок. Он закрывает дверь и обессилено приваливается к ней).

Тони. Она… не выкарабкалась!

Клодия, Ох, нет… (Она встает, делает несколько шагов к Тони, начинает плакать. Тони подходит к ней, она продолжает плакать у него на плече).

Тони. К тому времени, когда мы привезли ее в больницу, она потеряла сознание. В приемном покое я сказал, что ее, возможно, отравили, поэтому ей тут же сделали промывание желудка, сделали укол адреналина, дали кислород. Подняли наверх в отделение реанимации. Но было уже поздно… Я чувствовал себя таким беспомощным.

Майкл. Не могут люди вот так просто умирать в больницах. Разве больницы служат для этого?

Тони. Они делали все, что могли. Я это видел собственными глазами.

Майкл. Не может она умереть. Не может!

Роберт. Я тоже не могу с этим смириться, Майкл. Но мы должны. Нам не остается ничего другого, как продолжать жить. (Клодия отстраняется от Тони, идет к дивану, садится. Тони следует за ней, садится рядом).

Клодия. Это… так странно. Я хочу сказать, Натали умирала каждый день. Несколько недель. Как в какой-то детской игре, когда дети говорят: «Бах! Ты умер!» Они падают, а потом встают и продолжают играть. Но теперь…

Майкл(прерывает Клодию). Я хочу ее видеть.

Тони. Ты не сможешь ее увидеть.

Майкл. Почему?

Тони(после паузы). Она в морге. Они проводят вскрытие.

Майкл. Ты хочешь сказать, разрезали ее? Как ты мог им разрешить?

Тони. Я не мог их остановить. Это закон — в таких случаях.

Роберт. Он говорит про случаи насильственной смерти.

Тони. Официально смерть признают насильственной лишь после того, как судебно-медицинский эксперт определит причину смерти.

Роберт. Ты знаешь, это яд, так же, как и я. Чертова омела, что висит над дверью. (Идет к омеле).

Майкл. Кто из вас, сучьи дети, это сделал?