– Мать снова нашла мне подходящую партию, сводила вчера как ты свою Дунику с породистыми кобелями, – Филиппов грустно усмехнулся. – А ты улизнул, мне пришлось принимать удар в одиночку.
– И что, есть жертвы?
– Вроде нет, если не считать материнского разбитого сердца.
Дед захохотал:
– Это сердце черта с два разобьешь, не льсти себе, внук!
Филиппов кивнул:
– Не буду. Но в целом, я хотел к тебе сегодня приехать, задержался в управлении…
– Знаю-знаю из-за чего задерживаешься. Что, не клеится?
Федот качнул головой:
– Не клеится. Тема, дед, не моя. Вот эти все хитроумные научные отчеты, подковерные игры, интриги и лобби. Не могу избавиться от ощущения, что меня водят за нос. При чем все, включая жертву.
Игнат Владимирович цокнул языком:
– А ты представь, что имеешь дело с простым бухгалтером или инженером. Мудреные профессии только кажется, что отбрасывают на нас печать исключительности, но в сущности и у водителя аэрокара, и инженера-плодотехника, и у академика страсти кипят примерно одинаковые.
Филиппов ждал, что дед посоветует ему нечто в таком роде.
– И что, проигнорировать, что академик заврался, что его могли шантажировать этим самым враньем?
Дед фыркнул:
– Это вообще классика, Федот. Я еще молодым был, как ты, может, даже помоложе. Так у меня дело было, из тех, что обязательные, для адвокатской коллегии. Там безутешная мать рыдала над телом дочери и едва не помешалась. А потом оказалось, что она ее и прикончила. При том, из мести, мужика они не поделили, представь. Гро-омкая была история, ой, громкая.
– Ты же добился ее оправдания…
– Не оправдания, а принудительного лечения… Перестаралась дамочка с имитацией помешательства, чего уж. Но я это тебе не к тому напомнил, а ради демонстрации, так сказать низменных чувств человека.
– Предлагаешь исходить из худшего?
– И самого циничного из всех сценариев. Готов поспорить, он и будет верным.
Филиппов помолчал.
– Положим, спорить я с тобой не буду. Но мнение учту.
– Учти, учти… Ты ко мне когда намереваешься? Захвати из кофейни тот тортик… Ну, с творожным кремом который и манго.
Филиппов рассмеялся:
– Я понял, привезу. Есть еще пожелания?
– Да ну, – дед устало вздохнул, – какие могут быть пожелания в восемьдесят один год…
Дед всегда так говорил, когда хотел проверить память внука на крепость. Потому вбил в коммуникатор напоминание:
– Понял, везу тортик из кофейни на Красной, пакет фастфуда с жареной картошкой и острыми куриными крылышками и пачку таблеток от несварения…
– … И уголек активированный прихвати. Староват я стал, для этой вашей молодежной еды.
Яблочкин любил работать с Федотом Валерьевичем не потому, что они сто лет знакомы и дружат, и не потому, что это давало какие-то привилегии. К слову, не давало совсем никаких, ни к кому вот так запросто вечером Филиппов не ввалился бы с пакетом пельменей, чтобы обсудить наработанное и построить планы на грядущую неделю. Работать с Филипповым Яблочкин любил из-за ощущения свободы, когда есть чувство, что ты не просто механизм в сурово отлаженной машине правосудия, когда ты должен выполнить задание ведущего расследование следователя от и до, не ступив ни шагу в сторону без согласования. Федот не гасил инициативу, и это позволяло свободно дышать во время работы.
Вот и сейчас, утром понедельника, направляясь на Завод интеллектуального приборостроения, он имел лишь обозначенный примерный вектор, и это… бодрило, обостряло органы чувств, включая чисто сыщицкую «чуйку».
У крыльца в лаборатории стояла девушка-андроид, поливала цветы на клумбе. Не последняя, но довольно продвинутая модель, с подвижными суставами и гибким антропоморфным телом.
Василий подошел к ней.
– Как цветы?
Андроид повернула к нему лицо, блеснула неестественно-синими глазами. Выключила воду в шланге и развернулась всем телом: сперва переставила ноги, потом прокрутила корпус и замерла. Шарниры стихли.
– Не поняла ваш вопрос.
– Я говорю, как цветы, цветут? – Яблочкин кивнул на клумбу.
Андроид проследила за ним взглядом.
– Поняла ваш вопрос. Отвечаю: цветы цветут.
– А как цветут?
– Хризантемы цветут в период с…
Яблочкин понял, что ему приготовили лекцию по цветоводству, остановил робота:
– Понял-понял. Но я не про это. Я хотел узнать, хорошо ли цветут цветы.
– Поняла ваш вопрос. Отвечаю: хорошо. Все соцветия прошли плановую проверку, оздоровление и сезонную подкормку и готовы к зимовке.
Андроид замолчала, продолжая смотреть на следователя стеклянно-синими глазами.
– Как тебя зовут?
– Поняла ваш вопрос. Отвечаю: меня зовут «Три-и-шестнадцать, версия модифицированная, морозоустойчивая».
