– Ну, не знаю. С такими амбициозными планами ко мне обычно не обращались. – Он встал и отошел к окну, увеличив дистанцию с журналисткой и отчетливо ощущая ее пристальный и жадный взгляд на своей спине. Он играл с ней. Сперва неосознанно, чтобы развлечься. А сейчас… Сейчас понимал, что зашел слишком далеко, девушка напридумывала себе невесть что. И теперь будет точно мешаться под ногами. Останется ее или арестовать, или… – Ну, хорошо! У меня есть идея. Но вы точно готовы на все?
Он развернулся и посмотрел на Майю в упор. На побледнела. Ее плечи дрогнули, пальцы вцепились в замок. Что она там напридумывала в этот момент, он мог только догадываться.
– Я допущу вас в святая святых следствия. Куда никто из журналистов не проникал. – У девушки загорелись глаза, губы повлажнели и жадно приоткрылись. – Но у меня есть одно условие: обо всем, что вам станет известно, вы будете молчать до завершения следствия…
Журналистка озадачилась, отвела взгляд, взвешивая сказанное. Филиппов уточнил:
– Но при этом вы получите право эксклюзивного материала, которое вы сможете опубликовать ровно за тридцать минут до начала пресс-конференции по итогам расследования.
Взгляд журналистки снова загорелся.
– А что… что взамен?
– Взамен вы поступите в штат следственного управления в качестве моего временного общественного помощника.
Девушка вскочила. Ее глаза были по-прежнему распахнуты, а губы – приоткрыты, грудь поднималась, не в силах захватить нужное количество воздуха – дыхание перехватило.
– Да… как вы… смеете! Я журналист! Представитель свободной и независимой прессы!
– А я вам что, что-то постыдное предлагаю? Это работа, которую вы часто поручаете кому-то из своих подсадных. Но, признайтесь, вы всегда мечтали посмотреть на настоящую работу следователя… – Федот прищурился и спрятал руки в карманах брюк.
Девушка упрямо качнула головой:
– Нет. Не мечтала.
Филиппов пожал плечами.
– Значит, я в вас ошибся. Другого предложения у меня для вас нет. – Он улыбнулся, намекая на завершение разговора, направился к двери, чтобы раскрыть ее перед гостьей. – Не смею Вас больше задерживать.
Майя встрепенулась:
– Погодите. Так нельзя. Не так быстро.
Федот Валерьевич устало вздохнул, демонстративно посмотрел на часы:
– А куда тянуть, Майя Марковна? Мое предложение вас не устроило, другого не будет… Доброй ночи.
Он толкнул и распахнул дверь на лестничную клетку и почтительно отошел в сторону. Девушка не шелохнулась. Выпрямившись, она буравила следователя взглядом.
– Вы гарантируете, что у меня будут эти тридцать минут на опубликование материала?
– Да.
– И, если вскроется нечто нелицеприятное о публичных людях, вы все равно не станете препятствовать мне и позволите опубликовать материал?
– Да.
– И ваше руководство…
– Мое руководство, уверен, поймет необходимость этой сделки и примет ее.
– Сделки? – Девушка полоснула его взглядом.
– Конечно. Ни одна буква, ни один слух не должен просочиться сквозь ваши пальцы до окончания расследования и утверждения обвинительного заключения.
Они смотрели друг на друга, словно пробуя на крепость прозвучавшие слова. Майя додумывала, все ли условия уточнила. Федот прикидывал, не упустил ли он чего.
– Так что, согласны?
– Зачем вам это?
Филиппов протянул руку и прикрыл дверь.
– Вы слишком заинтересованы в этом деле и только что продемонстрировали мне свой интерес. Вы опасны, так как можете запутать следствие, или невольно предупредить преступника и помочь ему скрыться от наказания. Держать вас при себе – иной возможности предотвратить катастрофу я не вижу. Вероятно, я об этом еще пожалею.
– Вероятно, я тоже.
– Так вы согласны?
– Да.
Филиппов прислушивался, как удаляются шаги журналистки Рабанской по коридору. В груди расширялось ощущение совершенной ошибки.
Он встал у окна и долго смотрел на спящий город. Отсюда он казался особенно спокойным. Обманчиво тихим. С первыми лучами солнца все изменится, Екатеринодар снова запылает осенними красками, снова зашумит человеческими страстями, запестрит скандалами.
Вернувшись к столу, Филиппов налил себе остывшего чаю, устроился в кресле таким образом, чтобы видеть город. Из кармана достал коммуникатор и набрал номер, который знал наизусть.
– Я уж думал, так и не вспомнишь старика, – проскрипел родной голос вместо приветствия.
– Как дела, – привычно подразнил деда.
– Дела у прокурора, а у меня рассада для теплиц вянет, да Ду́ника понесла от какого-то приблудного кобеля, теперь принесет чудиков каких-то.
Федот рассмеялся. Ворчливый голос деда вызывал улыбку, никому неведомым образом растворял тени, скопившиеся на душе за день.
– Раздашь мальчишкам, как обычно.
Дуника была дедовой любимицей. Красивая ласковая девочка-лабрадор с глазками бусинками и мягкой шерсткой молочного цвета. Федот был уверен, что и беспородные щенки от нее будут очаровательны. Дед отмахнулся:
– Иди к лешему, внук, со своими советами! Чего звонишь-то?
В трубке зашелестело – дед устроился удобнее, приготовился для долгого разговора.
