Рабанская отозвалась после секундной паузы:
– «Сахар, выходи».
Филиппов остановил запись и переспросил:
– Сахар?
– Сахар. – Подтвердила девушка. – Я сама не поняла, что он имел ввиду. Но дом был опечатан, ему, само собой, никто не ответил, и он ушел.
Филиппов снова смотрел на тощую фигурку, прокручивал туда-сюда, чтобы поймать нужный ракурс. Вот. Теперь у них есть лицо подростка, при том, в отличном разрешении – эх, где была журналистка вчера, когда с подслеповатой фотографией по коттеджам ходил участковый.
Филиппов сохранил снимок:
– Можете мне его переслать?
– Да я все видео могу отправить, – журналистка пожала плечами.
Федот вернул ей камеру.
– Спасибо. Только причем здесь Сайман? Вы сказали, что располагаете информацией по нему, а показали видео с угловатым подростком.
Майя оживилась.
– Вы что, ничего не заметили?!
– А что должен был?
Она схватила камеру, снова активировала запись.
– Вот же! Посмотрите, как он двигается! Покачиваясь, будто на шарнирах… А тот журналист на пресс-конференции упомянул проект «Сайман» в контексте, что это перспективный ИИ. Все сходится! Парень-андроид – носитель этой самой экспериментальной программы. Вишняков обнаружил ее опасности и решил отключить, а Сайман его и убил!
Филиппов поморщился – такой многообещающий разговор уперся в обывательские сплетни и досужие рассуждения уровня «мне он не нравится, значит, он и есть убийца». Впрочем, доля полезного в разговоре все-таки была – теперь у них есть снимок мальчика.
– Вы мне не верите? – догадалась Майя.
Федот вздохнул:
– Не верю… Домыслы неудобно подшивать к делу. Вы увидели подростка у дома убитого, а это не преступление. Может, это знакомый Владиславы, домоправительницы, может, к соседям в гости пришел, или сын охранника. С чего вы взяли, что он и есть Сайман? С чего вы взяли, что «Сайман» – это вообще не обезличенная модель или программа?
Майа посидела молча. Когда заговорила снова, голос ее дрогнул:
– Сайман – это не обезличенная программа. Я встречалась в Эмилией Самойловой, актрисой и подругой Анны Вишняковой. Так вот, Эмилия утверждает, что Анна как-то упомянула о некто Саймане в контексте, что она невероятно боится этого человека, именно в силу того, что он не человек.
Филиппов прищурился. Майя продолжала:
– Я специально переспросила, идет ли речь о человеке с биологической оболочкой или об андроиде, например.
«А вот это уже совсем интересно», – отметил про себя Филиппов, намереваясь переговорить с этой Эмилией.
– И что она ответила?
– В ее понимании не возникло сомнений, что речь именно о человеке.
– Но как может человек быть проектом… Опыты с сознанием человека и ассимиляцией искусственного интеллекта с человеком запрещены, однако Вишняков вел свои исследования открыто. Думаю, из этого можно сделать вывод, что ничего противозаконного Вишняков не делал, разве не так?
Майя покраснела:
– Я не знаю! – от возмущения у нее стали пунцовыми уши, а на шее, чуть выше ключицы, проступило пятно. – Если бы я знала, как это произошло, то к вам бы не пришла!
– А, – Филиппов понимающе кивнул. – Мне очень жаль вас разочаровывать.
Он вернул девушке камеру, положил на столик, стоявший между ними. Майя опустила взгляд, но тут же подняла глаза, посмотрела на Филиппова с вызовом.
– Вы так говорите, будто ничего иного от меня не ожидали.
Филиппов посмотрел на часы – дело близилось к полуночи.
– Разве имеет значение, кто из нас что думал? Вы хотели задать мне вопрос. Он еще актуален? – Федот с виноватым видом улыбнулся: – Я не гоню вас, но завтра все-таки рабочий день, а я не на фрилансе.
Журналистка покраснела еще сильнее, теперь пятнами покрылись руки и, Филиппов готов был поклясться, колени девушки.
– Я хочу знать, что вам известно о Саймане. Откровенность за откровенность.
– Ну, вы особо ничего откровенного мне не сообщили. О разговоре Анны с Эмилией мы бы узнали, когда стали бы проверять ближайший круг знакомых Анны…
Майя сморщила нос, демонстрируя презрение. Федот продолжал, улыбаясь все шире:
– А вот вы меня просите разгласить данные, являющиеся тайной следствия. То есть совершить должностное преступление. Где же тут справедливость? Нам кое-что известно о Саймане, но это слишком мало и слишком противоречит тому, что вы мне только что сообщили, чтобы сообщать это прессе. Если вы понимаете, о чем я говорю.
Рабанская сникла.
– Я понимаю, что вам известно больше, чем смогла узнать я, – пробормотала она. – Мне нужны эти сведения, чтобы шагнуть дальше. И я на многое готова пойти, чтобы заполучить эти их… – Она с вызовом посмотрела на Филиппова. – Не на многое. На все.
Молодой мужчина протестующе поднял вверх руки:
– Ой-ой, не надо бросаться такими фразами. Я могу оказаться низким человеком и запросить у вас слишком много!
Девушка привстала, устроившись на самом краю кресла. Просительно прижала руки к груди:
– Мне нужны эти сведения! Это будет сенсация, неужели вы не понимаете?! Это новый виток в развитии человечества… И я будут первой, кто о нем расскажет!
Филиппов с сомнением покачал головой:
