– Все, что есть!
Саша забирается в карман брюк и немного медлит. Лукаво сверкает взглядом, вытаскивает пустую руку, сгибает ее в локте и щелкает пальцами:
– Зима! Твой выход!
Дима обходит его, стремительно надвигается на меня и подхватывает на руки, забормотав:
– Прости, малышка. Мы тут по дороге решили, что стоит поберечь семейный бюджет.
– Эй! Нет! Так нечестно! – Болтаю ногами в воздухе под дружный смех гостей и друзей.
Саша ловко проскальзывает в гостиную, остальные за ним. Укоризненно смотрю на Диму, который с легкостью меня обезвредил:
– Это запрещенный прием.
– Самый действенный, – парирует он и, чмокнув меня в щеку, идет в комнату, но не спешит опускать на ноги.
Звучат заключительные слова и бурные овации. Невеста получает букет и поцелуй, а жених – то, за что боролся последние полчаса. Матери молодых смахивают слезы, отцы зазывают присутствующих к фуршету, накрытому на кухне, чтобы сказать первый на сегодня тост.
– Можешь уже отпустить, – обращаюсь к Диме.
– Конечно, – мягко отзывается он.
Оказываюсь на своих двоих. Поправляю бутоньерку, прикрепленную к карману рубашки Зимина, разглаживаю заломы на белой тонкой ткани и только после приподнимаю подбородок, чтобы заглянуть в карие серьезные глаза. Я теперь даже не знаю, что хочу в них найти, но возможность просто смотреть по-прежнему воспринимается как чудо. Сегодня не наш с Димой день. Не время для очередного разбора полетов и разговоров. Сегодня мы исполняем важные роли, которые необходимо идеально сыграть ради тех, кого мы безмерно любим.
– Выглядишь замечательно, – произношу я, скользнув последний раз кончиками пальцев по его груди. – Нос не болит?
– Ни капли. И ты опередила меня с комплиментами. – Он легким движением возвращает на место слетевшую с моего плеча тонкую бретельку приталенного платья цвета ранней сирени, и один его взгляд заменяет тысячи слов, такой пронзающий и успокаивающий, пульсирующий в каждой вене под кожей.
– А где наш дружок?! Дима!
– Ксю! Иди сюда! – слышатся голоса из кухни.
– Нам пора, – говорит Зимин, оглядываясь.
– Да, идем, – послушно отзываюсь я.
Торжество набирает обороты. Сначала официальная часть в зале городского Дворца бракосочетания. Трогательная речь регистратора пробивает броню почти всех присутствующих, а первый семейный поцелуй отправляет в эмоциональный нокаут остальных. На долю секунды кажется, что я вижу отражение слез Насти в глазах Саши, и мне не хватает обширности чувств, чтобы всецело разделить с ними этот момент. Его истинную важность и ценность могут понять только двое, а остальным достается лишь крошечный глоток сладкого умиления и кислой зависти. Затем прогулка по памятным местам, фотосессия. Холодное шампанское рекой, пот градом, но гостям все равно. Наши голубки вместе, и больше нет ничего важнее. Это в сказках свадьба – счастливый финал, а в жизни она начало чего-то большого: сплетения судеб, рождения новой семьи. Два человека выбирают друг друга, чтобы прожить вместе жизнь. И я ни на секунду не сомневаюсь, что жизнь Насти и Саши будет удивительной и прекрасной. Они точно справятся, даже если их снова накроет буря.
– Не могу на них насмотреться, – говорит мама дрожащим голосом.
Молодоженов снимают на фоне пышной зелени Александровского парка. Саша кружит Настю, держа на руках, и я слышу очередной материнский всхлип, от которого сердцу становится тесно в груди. Подступаю ближе и опускаю голову на ее плечо. Я примерно представляю, каково ей сейчас, после всего, что было. После того как она увидела сына на пороге в тот страшный ноябрьский день и услышала об ужасах, что творились в его душе.
– Все хорошо, мам. Уже все хорошо.
– Да, милая. И слава богу.
Порядком измученные после довольно активной первой половины праздничного дня, отправляемся наконец-то в банкет-холл. Просторный зал с высокими потолками и окнами встречает прохладой и манит стульями вокруг накрытых столов. Гости занимают свои места, шумно переговариваясь, звучит музыка, и вскоре начинается увеселительная программа. Задорный ведущий развлекает гостей, которые, подкрепившись, не прочь порезвиться. Молодежь соревнуется со взрослыми за звание самого веселого поколения, желающих участвовать в конкурсах даже больше, чем нужно. А где-то через час или полтора, когда солнце уже начинает медленно садиться и зал окрашивается в яркие цвета заката, ведущий объявляет еще одно трогательное событие – первый танец молодых.
Гостям вручают высокие искусственные свечи и просят встать из-за столов. Оранжевые огоньки мягко сияют в руках, звучит гитарный перебор и мелодичный голос Эда Ширана:
