– Я думаю, что это может быть что-то из Элиота, Хемингуэя или Пруста. Еще это может быть Гертруда Стайн или Оруэлл… Точно, Джордж Оруэлл. Или мы совершенно ошибаемся и Ашер подарит ему первое издание «Песни льда и пламени». Никто не говорил, что книга должна быть старой, Ашер просто заставляет нас думать так.
– Я же говорю, это так меня бесит!
– А что я нахожу гораздо хуже, так это то, что у меня нет подарка для Сэма, – размышляю я вслух.
– Ты вполне можешь присоединиться к моему. – Харпер скрипит зубами, а затем допивает свой кофе. – Я заказала все необходимое еще несколько недель назад, но оставила здесь на хранение, чтобы Сэм не нашел свой подарок раньше времени. Он такой невыносимо любопытный, не сможет пройти даже мимо спичечного коробка, не посмотрев, что внутри.
– Спасибо, это мило с твоей стороны, но я уже кое-что придумала, кажется.
У меня есть идея, и хорошо, что для этого мне даже не понадобится кредитная карта Ашера, а только мои собственные руки, ручка и бумага. Никогда в жизни я не буду тратить его деньги, и мне действительно интересно, почему он дал мне карту. Хочет ли Ашер доказать мне, насколько он может быть щедрым? Или что ему жаль, что он обвинял меня в растрате денег его отца? Независимо от того, какие у Ашера были мотивы, я, во всяком случае, не прикоснусь к этой карте и верну ее ему в целости и сохранности. Поскольку Харпер хочет угостить меня в благодарность за то, что я поехала, мне не придется пользоваться картой Ашера, чтобы заплатить за бублик и кофе.
Пока Харпер ненадолго отлучается в туалет, я проверяю свой телефон и вижу сообщение от Ашера. Он не написал в нем ни слова, а просто прислал мне четырехзначный пин-код. Я удаляю сообщение, не запоминая его. Не моя проблема, что Ашер не захотел услышать меня.
В книжном магазине мы торчим слишком долго, и я дохожу уже до того, что злюсь на себя, потому что сама же и запретила себе тратить эти деньги. Тома с картинками, которые Харпер выбирает для Сэма, меня не интересуют. Но я не могу перестать поглаживать обложки переизданий некоторых классиков, которые прекрасно иллюстрированы и переплеты которых украшены пастельными цветочными узорами. А еще к этим книгам прилагаются закладки в виде лент, приделанных к переплетам. О боже, как я люблю такие закладки! Это похоже на то, что кто-то протягивает руку из книги к читателю и говорит:
Вздохнув, я кладу томик Джейн Остин с надписью «Доводы рассудка» обратно на полку и прохожу мимо отдела религии. Мне приходит в голову идея. Убедившись, что никто в магазине не наблюдает за мной, я фотографирую Библию и отправляю снимок Ашеру.
С улыбкой на губах я засовываю смартфон обратно в задний карман и отправляюсь на поиски Харпер. Я снова обнаруживаю ее у томов с живописью, теперь уже с раскрасневшимися щеками и занятыми руками. Она прижимает к себе сразу несколько книг и выглядит отчаявшейся.
– Я никак не могу решить. Черт возьми, Айви, какую из них мне лучше взять?
Вместе мы проходим через стеллажи с книгами, выбирая между книгой с фотографиями Национального парка и той, которую я обнаруживаю в последнюю минуту. В ней содержатся фотографии, картины и прочие художества, мотивом которых являются белые горы с 1850 по 1900 год.
– Я ненавижу Ашера, – бурчит Харпер. – Он заставляет меня купить эту книгу, хотя знает, что рядом с его подарком она все равно меркнет.
Она хватается за последнюю найденную книгу, а другую запихивает обратно на полку. На кассе Харпер просит красочно упаковать свой подарок. Стоит нам выйти на улицу, мой телефон вибрирует.
Уголки моих губ сами собой ползут вверх. К сообщению он приложил фотографию. Должно быть, Ашер попросил кого-то из кабинета врача сфотографировать его, потому что на фото видны обе руки Ашера и то, как он скрещивает их, словно его вот-вот арестуют. Хуже всего то, что этой фразы в сочетании с руками Ашера достаточно, чтобы мой желудок перевернулся. И самое главное, эти слова запускают кинотеатр в моей голове, и там сразу же включается саундтрек «Пятидесяти оттенков серого», чего я совсем не хочу. Вот черт.
Медленно я смахиваю уведомление.
