И мы стояли, смотрели друг на друга, два врага, которыми управляли два еще более древних противника. Я представлял удивление Майка. Я попробовал связаться с ним, но мои телепатические способности оказались полностью погашенными. Наверное, он и сам припомнил более раннюю сцену противостояния.
Потом я заметил, что над головой сгущаются тучи. Я понимал, что это означает.
Земля под ногами слегка задрожала.
Один из нас умрет, хотя оба хотели жить.
— Шимбо, Шимбо, — прошептал я где-то в глубинах собственного сознания. — Господин башни Темного Дерева, нужно ли все это?..
…И сразу же понял, что ответа не будет даже для меня, не считая всего, что последует.
Прокатился гром: тихий, протяжный, как отзвук дальней дроби барабана.
Огни за водами озера вспыхнули ярче.
Мы находились на концах дуэльного поля, в саду, нас омывали волны света, прочерченные туманом и испещренные пеплом. И Флопсус спрятал свой лик, тронув края туч багровым цветом.
Напряжение достигло предела. Я чувствовал, как силы входят в меня, перетекают из ближайшего энерговвода и наплывают волнами. Я стоял, не шевельнув пальцем, под неподвижным взглядом противника. Сквозь световые узлы я видел, как он время от времени мигает, и я разобрал очертания Того, кто был мне известен под именем БЕЛИОН.
Я сжимался и расширялся одновременно, и через долгие мгновения понял, что Сандау становится все более неподвижным, маленьким и жалким. И одновременно я чувствовал, как гнездятся в моих пальцах молнии, их вершины качались высоко надо мной в небесах, ожидая, когда их направят вниз, чтобы впиявиться в землю. Это был я, Шимбо из Башни Темного Дерева, Громотворец.
Серый конус у вулкана снова был рассечен сверху донизу, и оранжевая кровь выплескивалась в Ахерон, шипя и клубясь паром. Потом я расколол небо и послал на землю поток света. Небесные мортиры салютовали, и небесные ветры снова пришли в движение, и низринулся дождь.
Он был как тень, как ничто — мой враг. Потом он вновь оказался на том же месте, когда погас свет. Домик за его спиной горел и кто-то крикнул:
— Кати!
— Фрэнк, назад! — закричал зеленокожий человек, и карлик потащил меня за руку, но я смахнул их в сторону и сделал первый шаг в сторону врага.
Мой противник также сделал шаг — и земля задрожала, сползая и проваливаясь.
Когда он сделал второй шаг, ударили ветры, и он упал, вокруг образовались трещины. Я сделал второй шаг и тоже упал, потому что земля ушла из-под ног.
Мы лежали, и Остров трясся, вздрагивал, стонал, дергая каменным плечом, на котором мы лежали, и изо всех трещин лез дым.
Когда мы поднялись и сделали третий шаг, мы оказались почти напротив друг друга. Я разнес в пыль скалу за его спиной, сделав четвертый, шаг, а он, ступив вперед, обрушил на меня лавину камней сверху. Пятый шаг — ветер, шестой — дождь, огонь и скалы.
Вулканы озарили подоблачную часть неба и сражались с молниями за верхнюю. Ветер хлестал волны, и с каждым толчком мы все больше и больше погружались в эти огромные волны. Я слышал, как они бьются о скалы, сквозь завывания ветра, раскаты грома, неутихающий дождь. За спиной моего врага все еще горело наполовину рухнувшее шале.
Потом разразился ураган, весь Остров начал раскачиваться и стонать, дым повалил гуще и стал более едкий.
На скале стоял зеленокожий человек, в его руках находился пистолет. Секунду назад пистолет висел у меня на поясе — он не предназначался для нашей схватки.
Сперва он направил его на меня. Потом рука его задрожала и, прежде чем я успел ударить его, он направил пистолет вправо.
Метнулась огненная линия — и мой враг упал.
Но подвижность Острова спасла его, потому что зеленокожий упал при следующем толчке, и пистолет выпал из его рук. Тогда мой враг снова поднялся, оставив на земле кисть и ладонь правой руки. Сжимая рану левой, он сделал шаг мне навстречу.
Между нами начала раскрываться трещина, и я увидел женский силуэт.
Женщина выбралась из горного шале и отступила к тропе наверху, по которой я спускался. Тут она замерла, наблюдая, как мы приближаемся друг к другу. И перед ней раскрылась трещина, и я ощутил крик собственной души, потому что понял: не дотянусь до нее и не спасу.
…Я задрожал и бросился к ней, потому что я уже не был Шимбо.
— Кати! — закричал я, когда она покачнулась и стала падать.
…И откуда-то выпрыгнул Ник, замер на краю трещины и ухватил ее за кисть. На мгновение я подумал, что он удержит ее, но они упали в трещину, и я слышал, как чертыхнулся, погибая, Ник.
Тогда я поднял голову и повернулся к Шендону. Смертельная ненависть и ярость жгли мне спину. Я потянулся к пистолету, и, словно во сне, вспомнил, куда он девался.
