Прежде всего Хартмут осмотрел всю комнату, поверхностно, конечно, не хватало еще по шкафам лазать, мало ли, вдруг тут камеры натыканы. Никаких девайсов для игрищ Златоверхого обнаружить не удалось, и хотя это ни о чем не говорило, какие-либо предположения тоже было строить затруднительно. Хартмут не спеша разделся, аккуратно вешая вещи на стул, носки пришлось кинуть на пол, и присел на кровать. Ему было о чем подумать: во-первых, такой Илья, гостеприимный и готовящий ужин по-прежнему не хотел укладываться в голове; во-вторых, для чего было проведена эта так называемая экскурсия по дому? В то, что Златоверхий сам всё приготовил, не верилось совершенно, скорее всего это был какой-то развод, только его цели Хартмут не понимал. И эта пародия на экскурсию...
***
Илья вышел из ванной, когда Хартмут уже успел порядком заскучать и подумывал, а не вернуться ли ему домой. На Златоверхом был короткий атласный халат черного цвета, который плотно облепил влажное тело.
- Ванная свободна, - окидывая Хартмута внимательным взглядом, сказал Илья своим медовым голосом.
Харт естественно принимал душ перед тем, как идти на выпускной, даже сбрил свою и так незаметную щетину - было как-то обидно: волосы почти белые с пепельным отливом, брови и ресницы достаточно темные, пусть не черные, но темно-русые точно, а щетина росла смехотворно светлая под цвет волос, да еще и жидкая совсем, позорище одно. Не то что у Златоверхого - у того и брови, и ресницы, и щетина черные, густые, под стать таким же густым волосам, только не черным, а темно-каштановым, сразу видно - мужик! А у Харта и на теле волосы почти не росли, ноги были такими гладкими, как у девчонки, что каждую неделю делает депиляцию.
Хартмут не спеша разобрался с навороченной душевой кабинкой, дома у него была самая простая ванна с самым обычным душем, но благодаря поездкам в Германию к родственникам, он умел пользоваться подобным. Теплая вода приятно омывала тело, торопиться не хотелось, но когда он поймал себя на том, что уже по второму кругу намыливается, понял, что пора выходить. Хартмут тщательно вытерся полотенцем и задумался: одежда вся, кроме трусов, осталась в комнате, выходить голым было стремно, в мокром полотенце тоже не айс, пришлось снова натянуть свои брифы, а они, кстати, как и костюм, были от Хьюго Босс.
В комнате вместо верхнего света горели точечные светильники по периметру, создавая некий интим. Сам Златоверхий сидел на кровати, скрестив ноги по-турецки и прикрывая пах снятым халатом, рядом с ним на белой простыне лежали какие-то странные черные полосы. Подойдя ближе, Хартмут понял, что это ленты. Ленты? Ленты?!!! Он что, блядь, думает, что Харт из него тут подарочек будет вязать с бантиками?! Слава Богу, хоть не веревка с узлами, Айхгольц про веревочный бондаж читал, мельком, и уж точно им бы заниматься не стал, уж слишком легко им было при неправильном обвязывании нанести травму.
Видимо, Илья что-то прочитал на лице Хартмута, потому что хмыкнул и мягко сказал:
- Не сцы.
Хартмут только губы поджал и уставился пристально на Златоверхого.
- Просто привяжешь мне руки и ноги к кровати, а то мало ли как первый раз пойдет, вдруг я тебе шею случайно сверну?
Руки-ноги - это не так страшно, главное, не слишком затянуть, да и ленты - не веревки, с ними риск поменьше.
Илья, скинув на пол халат, лег на живот и положил рядом с головой руки:
- Связывай отсюда. Мало ли, вдруг я на локти захочу опереться.
Хартмут молча приподнял левую руку, случайно коснувшись пальцами волос Ильи, и аккуратно начал обматывать серединой ленты запястье, не туго, но плотно завязал узел и привязал концы ленты к точеным балясинам в спинке кровати. Теперь правая рука. Харту пришлось склониться над Ильей, и он грудью ощущал тепло, идущее от того. К щекам прилила кровь; вообще-то не только к щекам - в трусах кое-что весьма воодушевилось, похоже, тело Хартмута реагировало совсем не так, как хотелось ему самому.
- Что с ногами? - спросил Харт, стараясь не глядеть на голый зад Ильи.
Тот подвигал руками, довольно похмыкал, подтянул под себя ноги:
- Давай вот так.
- Ленты не хватит, - тускло сказал Хартмут.
- Хватит, если один конец привязывать к ноге, а второй к кровати.
И вправду хватило, да только Златоверхий лишь номинально, по мнению Харта, считался связанным, ведь смыслом сего действа в БДСМ было полное обездвиживание, а тут? Руками и ногами Илья двигал настолько свободно, что Харт, помня про его «сверну шею», совсем не чувствовал себя в безопасности. Но несмотря на некоторый страх, все-таки предстоящее для него тоже было в первый раз, близость тела Ильи, его чистый запах, его вроде бы беспомощное положение - на сторонний взгляд Илья выглядел очень беззащитно - привязанный, лежащий на животе, возбуждали против воли. К тому же он растерялся - ну привязал, а что дальше?
- Что ты телишься? - как обычно, грубость слов не соответствовала медовому голосу.
