Хартмут разозлился, оглядел внимательно распростертого перед ним Илью, тот вытянул ноги и лежал спокойно-расслабленно, если бы не черные ленты, обвивавшие его запястья и щиколотки, можно было бы подумать, что он лег спать. У Харта аж руки задрожали, так захотелось вытянуть ремнем по этой идеально-упругой заднице, член еще сильнее воодушевился от этих мыслей и теперь стал по стойке «смирно», высунув головку из трусов.
Илья изнемогал от желания, стараясь не тереться о простыню, и ожидая, когда ж наконец Айхгольц что-нибудь предпримет. Ему хотелось ощутить ту смесь боли и удовольствия, которая выльется в безумное наслаждение. Он уже хотел снова поторопить Хартмута, как неожиданный удар по заду заставил вскрикнуть и выбил всякие посторонние мысли.
Хартмут бил, не жалея ладони, ровно, сильно и четко, каждый шлепок оставлял белый, тут же краснеющий отпечаток на гладких, выпуклых ягодицах. Илья негромко, с придыханием, вскрикивал на каждый удар, постепенно тихие крики перешли в сладкие стоны. Харт остановился, тяжело дыша, рука горела, а яйца ломило от желания так, что хотелось втрахать этого козла в матрас; он не выдержал, сорвал трусы и залез на кровать.
- Подогни ноги.
Златоверхий послушно подобрал под себя ноги, развел их пошире, изогнул поясницу, теперь зад провокационно торчал вверх, приоткрывая масляно блестевший вход с чуть припухшими краями. Стало понятно, что Илья растянул и смазал себя в ванной, а возможно, вообще весь день ходил с какой-нибудь дрянью в заднице. Харта это более чем устраивало, так как то, что он прочитал про однополый секс, совсем не радовало, и меньше всего ему хотелось лезть своими пальцами в чужой зад.
- Где смазка и презики?
- Хочу так, - промурчал Илья, поворачивая голову и томно глядя на Хартмута из-под длинных ресниц, у него аж пальцы на ногах поджимались от предвкушения, как внутри его зальет струя горячей спермы.
- Мало ли что ты хочешь? А вдруг у тебя СПИД?
- Урод.
- Сам такой!
Харт слез с кровати и пошел в ванную, если этому мазохисту приятно будет проникновение с болью, то он пихать свой член почти насухую не собирался. Он взял со стеклянной полочки бальзам после бритья, по дороге обратно снял крышку и, налив на руку, обильно смазал член.
- Где ты шляешься?
Харт снова без всякого предупреждения с силой ляснул по заднице Илью:
- Слишком много говоришь.
Тот вскрикнул, закрутил задом, и Хартмут не выдержал, схватил за бедра, удерживая на месте, и въехал членом в скользкое, узкое нутро сразу и до конца, шлепаясь яйцами о мошонку Ильи. Тот застонал глухо, протяжно, вцепился руками в подушку. Хартмут держался на тонкой грани - кончить хотелось неимоверно, причем сразу, как он оказался в этой горячей, охватывающей его со всех сторон узости. Он трахал резко, сильно, глубоко, крепко держа Илью за бедра, с каждым толчком ощущая, как по телу прокатывает волна предвкушения, еще чуть-чуть, еще... Пот катился по спине, неприятно щекоча, падал с лица каплями на спину Златоверхого, а он-то читал в паре эротических статей «бриллиантовыми бисеринками выступил на коже» - романтика, блядь! Чувствуя, как Илья подмахивает, с силой насаживаясь на его член, Хартмут понимал, что еще несколько секунд и всё, финита!
Представлялось, эта тугая задница создана для него самой природой, он врубался в нее всё быстрее с пошлыми влажными шлепками.
Каждое движение Айхгольца, казалось, насквозь пронзало Илью, посылая мощные волны удовольствия по всему телу, он стонал сквозь зубы, кусая подушку и комкая пальцами простыню. Наслаждение поднимало его, вырывало из тела, раскручивая тугой узел в животе, Хартмут в очередной раз проехался по его простате, и Илья закричал, забился, ощущая бешеное наслаждение в жадно сокращающейся заднице, чувствуя, как ее заливает горячим, и одновременно в пульсирующем, выплескивающем сперму члене.
Харт закрыл глаза, отдаваясь на волю крышесносного оргазма, хотелось упасть сверху на Илью, прижаться к нему плотно, обнять, впиться губами, зубами в эту гладкую, шелковую кожу. Он с трудом заставил себя отстраниться и рухнуть рядом - не хватало еще нежничать со Златоверхим!
- Ленты развяжи, - минут через десять, когда Харт уже начал засыпать, раздался голос Ильи.
Шевелиться не было никаких сил, руки, казалось, весили тонну, даже язык стал совершенно неподъемным:
- Ножницы есть?
- В столе, верхний ящик.
Заставив себя подняться, Хартмут достал ножницы, разрезал ленты и упал назад на кровать, мгновенно заснув.
Илья, размотав ленты, кинул их на пол, как и ножницы, подтянул покрывало и накинул на себя и спящего Айхгольца. Было странно засыпать с кем-то в одной постели, но несмотря на послеоргазменную негу и слабость, Илья чувствовал себя достаточно бодрым, готовым к повторению, он плотнее прижался спиной к Хартмуту и закрыл глаза.
***
