Сам же Илья лицей ненавидел и считал, что лучше бы он учился дома, но только не с домашними преподавателями, репетиторами или еще хуже - гувернером, нет, именно сам - с учебниками, справочниками и интернетом, посторонний человеческий фактор здесь был явно лишний. И случайно став свидетелем разговора между Айхгольцем и одноклассницей, чье имя Илья даже не пытался вспомнить, он передернулся от отвращения, вспомнив, как читал в учебнике по биологии подробности физиологии женского организма, мужского он тоже прочитал, но не с отвращением, а с интересом, подтвердив, что он действительно отличается от основной серой массы человечества, так как никаких поллюций и эрекций у себя он не наблюдал. Ему даже пришлось залезть в интернет и почитать, что это означает, но, казалось бы, напрашивающийся диагноз «импотенция» тоже не соответствовал.
Только когда рядом хлопнула дверца Мерса, Илья очнулся и велел ехать домой, надеясь хотя бы там обрести необходимый ему душевный покой, так как кулаки уже зудели от желания обработать кого-нибудь. Главное, чтобы охранники не попались ему на глаза и домработница уже все закончила и убралась из дома.
Родители уже два года как не жили в доме, переехав в новую квартиру в новомодном районе, там не то что дом - охранялся весь квартал. Конечно, сына они навещали регулярно, особенно мать, но никогда внезапно, только после предупреждения, на днях, когда они приезжали вдвоем, отец начал что-то гудеть про неприлично длинные патлы Ильи. В итоге тот, как послушный сын, схватил первые попавшиеся ножницы, оттянул сбоку волосы и вмиг их срезал под корень. Мать завопила так громко, что от неожиданности Илья выпустил ножницы из рук, а отец тут же стал извиняющимся голосом бормотать, что он «не то имел в виду». А ведь он прекрасно знал, что Илья не может позволить прикоснуться к себе даже парикмахеру и сам время от времени просто подрезает отросшие волосы.
Во многом он шел с родителями на компромисс, но были вещи, которые он не мог заставить себя пересилить, к ним относилось нежелание видеть в доме посторонних, он даже готовил себе сам. После пятого класса мать, наслушавшись очередного идиота-психолога, который порекомендовал не делать упор только на единоборства как сублимацию агрессии, мол, это может не только помочь сбросить злость и гнев, но и наоборот разжечь их, поэтому лучше остальное свободное время занять чем-то подвижным и творческим, можно танцами, но лучше, чтобы был виден материальный результат.
Так в одиннадцать лет Илья попал на все лето на детские кулинарные курсы и был там, естественно, единственным мальчишкой. Хотя продолжительность одного занятия в Кулинарной школе для любителей «Готовим все», предлагающей детские мастер-классы, была полтора часа, матушка ему устроила двойной объем, в итоге он занимался в двух разных группах. Поначалу учили их приготовлению и декору фигурок из теста в народном стиле - всяких птичек, зайчиков, медвежат или героев из мультиков. Правда, оставаться на чаепития с собственноручно приготовленными шедеврами он отказался наотрез. Потом их научили готовить итальянскую пиццу, японские роллы, разнообразные французские десерты, питательные обеды и аппетитные завтраки. Илья научился делать несколько видов шоколадных конфет, медальончики с орехами и цукатами и прочие сладости, в том числе восточные. Он тогда и не ожидал, что ему понравится готовить и он категорически настоит на увольнении кухарки. Также, к прискорбию родителей, его новое увлечение никак не повлияло на поведение и характер.
По возвращении домой Илья первым делом принимал душ, переодевался и только тогда мог заняться какими-то делами. Главное, естественно, обед, потом можно было уже спуститься в подвал поплавать в бассейне или побить грушу. На обед у него был борщ, сваренный вчера на домашней курице, с чесночными пампушками, испеченными вчера же специально к борщу. На ужин можно будет испечь пиццу и приготовить шоколадные трюфели.
Глава 2
Хартмут пришел домой, и вопящие близнецы тут же выкатились навстречу брату, он быстро скинул туфли, сумку и куртку и подхватил двоих сразу:
- Вы чего не спите, сопливые?
Из кухни выглянула мать:
- Почему задержался, сынок? Обед остывает, иди мой руки.
- Чего мелкие не спят?
- Капризничают, сейчас уложу.
- Дед еще на работе?
- Конечно, у него сегодня четвертая пара.
Отец матери Фридрих Майер, дедушка Хартмута и его братьев, был заведующим кафедрой немецкой филологии, а также единственным другом Харта. Три года назад, когда стало известно, что Агнет беременна, да еще и двойней, и размещаться в трехкомнатной квартире будет проблематично, он выкупил соседнюю однушку, как раз выставленную на продажу.
