Мы пошли за ней. Я сплел свои пальцы с пальцами Эйвери и нежно их сжал. Мы видели маму со спины, но по звяканью бутылки о стакан я понял, чем она занята.
– Ты ведь только несколько часов назад узнала, что мы едем.
– Это из-за меня мы задержались, – сказала Эйвери. – Я десять раз просила Джоша остановиться.
Мама улыбнулась ей, но, взглянув на меня, сжала губы:
– Не важно. Хорошо, что вы здесь.
Неодобрительно покачав головой, она взяла кухонное полотенце, сложила его и бросила обратно на стол.
– На ужин мы опоздали? – спросил я, потирая большим пальцем руку Эйвери.
Мама рассмеялась:
– Ты же знаешь, я не готовлю.
– Тогда я что-нибудь закажу. Мы голодные. У тебя есть меню ресторанчика «Вок-н-Ролл»?
Мама открыла выдвижной ящик, порылась в листках и протянула один мне. У Эйвери загорелись глаза, когда она увидела фотографии японской еды.
– У них больше нет доставки, – сказала мама, потряхивая стаканом с янтарной жидкостью. – Придется тебе самому туда ехать.
– Без проблем.
– Вам что взять? – спросила Эйвери.
Ее голосок чуть не сорвался.
– Что угодно, – отмахнулась мама. – Все равно. Я не привередливая.
Мы вышли из дома. Я с трудом передвигал ноги. Как только мы сели в машину, Эйвери тронула меня за колено:
– Ты как? Ничего? – (Я кивнул и попытался изобразить улыбку.) – Тебе не нужно передо мной притворяться. Все нормально. Если хочешь, можем уехать.
Я опустил глаза:
– Эйвери, может, ты хотела найти себе семью, но моя – не вариант. Я не собираюсь тебя обманывать.
– Ты сам моя семья. А я твоя.
Поцеловав костяшки ее пальцев, я завел машину и выехал на дорогу.
– Заглянем к папе.
– А он далеко живет?
Я тихо усмехнулся:
– Да нет, совсем рядом.
Эйвери улыбнулась. Я зарулил к дому отца. О нашем приезде я ему не сказал: боялся, что, увидев маму, Эйвери сразу захочет вернуться. Сворачивая с шоссе на грунтовую дорогу, которая вела к отцовскому трейлеру, я почувствовал, что не приезжал слишком долго.
– У тебя счастливый вид, – удивленно улыбнувшись, сказала Эйвери, когда я сжал ее руку. – Думаешь об ужине?
Я поставил машину возле папиной плоской черной «импалы» и выключил двигатель.
– Сейчас ты познакомишься с самым офигенным поваром на всем Юге.
Мы вылезли из салона, папа вышел на крыльцо. Как только он понял, кто приехал, по его лицу расползлась широкая улыбка.
– Сынок! – гордо выкрикнул он и заспешил ко мне, раскинув руки.
Я невольно фыркнул: его медвежьи объятия выжали из моих легких весь воздух.
– Кого ты привез? – спросил отец, отпуская меня.
– Папа, это Эйвери. Эйвери, это мой отец, Сайлес.
– Надо же! – сказала она. – Какое потрясающее сходство!
– Тебя зовут Эйвери? – Папа подавил смешок. – Вы надо мной не прикалываетесь?
– Это Бог прикалывается, – ответил я.
– Да, чувство юмора у него есть. – Папа подмигнул Эйвери. – Иначе тебе не досталась бы эта физиономия.
Беспокойство в ее глазах почти исчезло, и она снова стала похожа на ту девушку, в которую я влюбился.
– Не так-то мы и похожи! – расхохотался я. – У меня-то нет седины!
Отец легко хлопнул меня по груди тыльной стороной руки:
– Поосторожней, мальчик, я ведь все еще могу надрать тебе задницу!
Он шутя обхватил Эйвери и приподнял ее. Она взвизгнула.
– Ага! Щас!
Ноги Эйвери снова ступили на траву. Мы помолчали.
– Давно ты не появлялся, Джош.
– Знаю, – кивнул я, скользя взглядом по старой отцовской «импале».
– Зато о Мейбелин ты, я вижу, заботился хорошо. – Папа указал на мою машину. – Значит, чему-то все-таки научился у отца. Эйвери, если тебя он будет беречь хотя бы вполовину так, как бережет эту колымагу, ты счастливая женщина.
Она взяла меня под руку и прижалась ко мне. Я сразу почувствовал себя лучше, когда увидел, что ей весело и что в обществе моего отца она как будто немного расслабилась.
– Он хороший человек. Трудолюбивый. Мне действительно повезло. Вы, наверное, очень им гордитесь.
– Конечно. – От улыбки у отца проступили мелкие морщины вокруг глаз. – Джош когда-нибудь рассказывал тебе, как он описался, повиснув на соседском заборе?
– Нам пора возвращаться к маме, – сказал я, ероша волосы.
Эйвери постаралась сохранить спокойное выражение лица.
– Но вы ведь еще заедете? – произнес отец не столько вопросительно, сколько предостерегающе.
Я кивнул. Он еще раз обнял меня, потом Эйвери.
– Я за этим прослежу, – пообещала она.
– Ну ладно, старик, хватит. Отпусти мою девушку.
Отец сделал шаг назад и окинул нас одобрительным взглядом:
– Хороший выбор, сынок. Правда.
– Спасибо, папа. Я знаю, – ухмыльнулся я и, обхватив Эйвери за плечи, повел ее к машине.
Сидя за маминым кухонным столом, мы налопались сашими, риса и жареной курятины под соусом терияки, после чего Эйвери отправилась в мою старую комнату принять душ.
Пока она готовилась ко сну, мама топталась на кухне. Подойдя к двери ванной, я услышал стон и постучал:
– Все в порядке?
– Все отлично! – отозвалась Эйвери.
Видимо, это из-за близости моей матери она разговаривала таким наигранно-бодрым голосом. Я вернулся на кухню.
– Эй, может, притормозишь, пока Эйвери здесь? – укоризненно сказал я маме, глядя, как она наливает себе очередную порцию виски.
