– Занимайся своими делами, – проворчала она.
Появилась Эйвери с вымученной улыбкой на лице. Заметив мою обеспокоенность, она махнула рукой.
– Ты что-то позеленела, юная леди, – сказала мать, глядя на стакан с бурбоном.
– Я чувствую себя хорошо, – сказала Эйвери, садясь за стол.
– По виду не скажешь!
– Господи, мама! Перестань!
Эйвери покачала головой, беззвучно прося меня не разжигать ссору.
– Как прошла дорога, если не считать многочисленных санитарных остановок? – спросила мать, впиваясь в меня взглядом.
– Нормально. – Эйвери сжала губы.
Она сглотнула. На лбу у нее выступила испарина.
– Детка… – Я протянул к ней руку через стол.
– Все в…
Не успев договорить, Эйвери прикрыла рот и бросилась по коридору к моей спальне.
На кухне было слышно, что ее вырвало. Мама ухмыльнулась. Я вбежал в свою комнату и остановился на пороге ванной. Оттого что Эйвери принимала душ, зеркало запотело.
– Пожалуйста, уходи, – простонала она, стоя над унитазом. – О боже!
Ее опять вырвало.
– Ты же хорошо себя чувствовала? Может, это конфеты?
– Отравление. Наверное, японская еда, – сказала Эйвери между приступами рвоты. – Умираю.
– Я намочу полотенце холодной водой.
– Спасибо. Но потом, пожалуйста, уйди. Не хочу, чтобы ты смотрел.
Я погладил ее по спине, понимая, о чем она говорит. Мне бы тоже не хотелось показываться ей в таком состоянии. Принеся полотенце, я вышел из ванной и через закрытую дверь сказал:
– Зайду проведать тебя через десять минут.
– Пожалуйста, не надо.
Я снял свое старое черно-серое покрывало, поставил на пол мусорное ведро, потом вернулся на кухню и стал шарить по шкафам в поисках чистых стаканов. Мать сидела и смотрела на меня.
– Вот дерьмо… Мама! Стаканы!
– За языком следи. Вода в холодильнике.
– Ты хочешь что-то сказать? – спросил я, беря две бутылки.
– Ничего не говорю.
Я обернулся: глаза ее были едва приоткрыты. Она пыталась зажечь сигарету от спички. Я поставил бутылки на столешницу, взял коробок и, чувствуя на себе тяжелый взгляд матери, помог ей прикурить. Она подалась к огню, затянулась, выпустила облако дыма, еще раз вдохнула и сдавленно кашлянула.
– Я же вижу: у тебя что-то на уме. Выкладывай.
– Тошнит ее, да?
Мама обдала меня дымом, и я замахал руками:
– К утру поправится. Дорога была долгая. Запах никотина в таких случаях не помогает, если ты об этом.
– Не об этом, – сказала она, продолжая дымить. – Так вот, значит, зачем ты явился. Очередная пассия от тебя залетела, и тебе нужна помощь.
Мама не изменилась. С тех пор как утонула Кейла, трезвая жизнь была ей не по вкусу.
Я хохотнул:
– Ты смеешься? Кому ты можешь помочь в таком состоянии?
– Я не беременна, – тихо сказала Эйвери.
Я повернулся: она стояла, прислонившись к стене кухни, в моих баскетбольных шортах и футболке. Подбородок у нее задрожал.
– Эйвери, – выдохнул я и, схватив бутылки, подошел к ней.
Я попытался ее обнять, она меня отстранила, но, беря из моих рук воду, все-таки заглянула мне в глаза:
– Мне лучше. Пойду спать.
– Я с тобой.
Бросив на мать взгляд из-за плеча, я понадеялся, что больше мне не придется видеть эту женщину. Эйвери зашла в комнату, я за ней. Пока она заползала под одеяло, я запер дверь.
– Эйвери, не знаю, что ты услышала, но…
Я покачал головой, сам точно не зная, что сказать.
– Не надо.
В ее голосе не было злобы, только изнеможение. Она повернулась ко мне спиной и застыла. Я стянул с себя рубашку, стряхнул ботинки и джинсы. Лег, стараясь не качнуть кровать. Мне захотелось обнять Эйвери, но я решил ее не тревожить.
– Видимо, это было до того, как мы познакомились? – Она взглянула на меня из-за плеча. Значит, все слышала. Я закрыл глаза и кивнул. – Тогда иди ко мне.
Я осторожно обхватил Эйвери и прижал к себе. Она вся напряглась, но не отстранилась. Некоторое время мы молчали. Еще никогда секунды не ползли так медленно. Наконец Эйвери сделала вдох и произнесла лучшее из всего, что я слышал в жизни:
– Я тебя люблю.
– И я тебя, – сказал я, прижавшись лбом к ее спине.
– Наверное, нам стоит поговорить об этом… когда ты будешь готов.
Я кивнул и набрал в легкие воздуха:
– Я готов. Ее звали Брук. Мой друг Дэниел познакомил меня с ней тем летом, когда я закончил школу. На вечеринке. Сам он учился в другой школе. Пару раз оставался на второй год, еле выпустился. Уже успел сделать кому-то ребенка – в общем, не парень, а ходячая проблема. Брук уже отучилась на первом курсе и во всем Дэниела поддерживала. Когда она начала со мной флиртовать, мне показалось, это круто. А через месяц Дэниел объявил: «Она беременна». – Я усмехнулся, до сих пор не веря тому, что услышал тогда. – После той ночи мы разговаривали только раз. Отношения нам обоим были не нужны, но ребенок внезапно связал нас. Я не уговаривал Брук от него избавиться. Даже вообще не поднимал эту тему.
Эйвери потянула меня за руки, чтобы я крепче ее обнял.
