- А ты попробуй! Располага на телецентре, на КП скажи, чтобы позвали Шурави, это я, - бывалый вытащил из пачки мятую сигарету. - Вали от казачков, пока не поздно, потом беды не оберёшься. Вот увидишь! Да вообще... чуешь лажу - вали сразу! Вали!!!
***
- Так что за десерт? - елейный дедушка враз оживился, хищно заморгал. - Не тяни кота, Дёня!
Пчёлы притихли, чуткие воробьи порхнули с груши от греха подальше. Денис Петрович, давным-давно перебздевший глупые страхи, потушил телефон. Вынул батарею, поддев ногтем крышку.
- Ну... Значит так. Его нашли, он на Аляске.
- Это точно? - Муха закурил. - Точно?! Два десятка "разбуженных" забили на план, роют только его. Нах*р! Я поснимал все задачи! Времени потратил, а...
- Вот и пусть роют, не наводи суету, - Дёня хмыкнул. - Не кипишуй. Ты не один со спущенными штанами. Ты смотришь... на тебя смотрят... В этих смотринах больше нерва, чем в самом розыске. Если роют, значит не нашли. Они, да и мы, нужны до тех пор, пока не найдём. А там, кто знает... Может, нас тоже... вместе с Дубровским прицепом? Чтобы стерильно. Кто знает...
- Не нуди... - Муха скривился.
- Не буду. Этот паренёк... Стоит дороже наших боͥшек. Не знаю, на кого работает и какая цель, но... Между нами... Если по совести. Всё правильно он сделал. Не то, что дипломаты, не выражал озабоченности, а сделал. Давно бы так.
- Давай ближе к делу.
- Хорошо. Короче, слушай...
***
Новая луна упрямо висела над горизонтом, не сдаваясь холодному солнцу. Пробирало до костей - береговой бриз тащил солёную сырость под ремень, минуя бушлат. Бульдожка в собачьей телогрейке семенила коренастыми шажками, чихая на ходу. Каждый чих передавался на кончики ушей мелкой дрожью. Холодрыга. Светало неуютно.
- Прости подруга, так надо, - сказал Индеец укутанной Бульке, отпуская чалку - швартовочный канат.
Да, он купил яхту. Ну как яхту... Полувековой буксир, перекроенный в "браконьерку" - промысловую посудину. Такие "вёдра" колхозили под мутную задачу - бить морского котика. В нулевых убой вчистую свели на нет, а кораблик отскоблили во второй раз. Теперь каботажника перестали гонять в ледяной крошке. Последний десяток сезонов он почивал: ходил неспешно, принимая на борт пенсионеров для "порыбачить в тишине". Плавучая, крохотная турбаза, крашеная белым пополам с лазурью, таила в трюме память о прежних временах - здоровенную латку чуть левее форштевня. Русский выложил пачки прежнему капитану, не торгуясь: дешевле этого раритета поблизости всё равно ничего не было. Да и когда торговаться? Цигель-цигель, бегом-бегом, сунул бабки, подписал. Шестьдесят пять тысяч. Индеец-мариман обмыл прогулочное судно... Купил не вдруг, не сердцем, вопреки расчётам и здравому смыслу. Пришлось купить.
- Это по твою душу..., - Макар Игнатьевич поведал ему всё без утайки. - Уж не знаю, чем ты им насолил... Говнистые людишки, бесы эти мельниковцы... В покое тебя не оставят, не сумлевайся.
Рассказал ещё, как Ваня, бесхитростный рыбаля, поехал в город по шурупы (за запчастями для баркаса). Забрал заказ и расплатившись, попал у кассы на сексота. Чубатый шпион подслушал мобильный звонок старосте Макару, прицепился к бородачу банным листом. Обхаживал, сканудил каким-то древним суржиком, представившись "Мыколой". Интересовался московитом по имени Игнат: показывал фотографию, сулил нешуточные деньги за любые слухи. Прямой, как шашка чалдона, Ваня послал его по матушке, зарядив хохлу, что с Игнатом не знаком, дядю с картинки не встречал и что вообще балакать с иноверцами ему недосуг. Артельщики сторонились ортодоксов из общины укронаци, считая мельниковцев новыми иудами. Сменивши церковь на костёл, могилянские теоретики мнили себя белою костью, академической элитой, одинаково презирая и бандеровцев, и русских. Последние платили "шароварам" тою же монетой, держались краями.
"Хохлы в разведке точно не фонтан... Не фэсовский почерк. А с другой стороны... Шестёрки федералов, родные сыскари... Какая разница... ФБР, ФСБ... И тем, и другим поставили одну задачу - стереть меня, грохнуть."
Индеец плюнул, выдохнул минувшим... да и пошёл собирать пожитки.
Катерок ожидал бродягу, качаясь тягучим накатом у пятого кнехта. Драные чайки верещали над радужной требухой, на пустом причале ни души. Даже береговой сторож Силантий размеренно сопел в артельном кайбаше. Походу выходной. Соляры залил под завязку, жратвы-воды натаскал. Калифорнийские деньги не просрал, на рыбе даже приумножил: из домашнего тайника выудил две сотни, кинул в рюкзак. Пора...
