- О’кей.
- Tebya byli? Byli?!, - голос Шереметьевой ворвался неожиданно, хрустнув динамиком.
- Лада! Нельзя на русском, говори по-английски. Мало времени, поэтому слушай и запоминай. Это важно. Первое. Позвони Джино и расскажи всё, что случилось. Мне нужен адвокат. Лучший адвокат! Второе. Левая рука - в гипсе и мне...
- Всё-таки били!!!
- Лада! Не перебивай! Никто не бил! Это с пустыря ещё! Второе! Левая рука в гипсе и мне нужно её восстанавливать. Коробку витаминных Е-комплексов и пачку пятикубовых шприцев передай Джино.
- Я сама приеду!
- Пока нельзя. Пятикубовых! Это важно. Третье. Кистевые эспандеры. Два вида. Без них рука не оживёт. Обычный, каучуковый и рельефный фирмы «Efka». Запомнила? «Efka» в комплекте. Эспандеры поручи Саше-Новосибу, он справится. А найдёт - сразу к Джино. И самое главное! -
- Игнат перевёл дух. - Делай всё, что скажет Джино. Не спорь с ним, просто доверься.
- Игнат...
- Всё. Прорвёмся, родная. Люблю...
Савелий Опельбаум - так звали лучшего адвоката. Хитрый глаз, безупречный костюм. Уселся за пуленепробиваемым стеклом с телефонной трубкой в руке. Савелий говорил по-русски, адвокату можно.
- Всё, что произошло с вами - провокация. Знаю также и то, кто заказал, кто автор.
- И кто же?
- Рептилоид. Ни совести, ни чести. Хладнокровная сущность... Он положил глаз на ваши труды. А раз вы здесь, то стоит опасаться. Физически...
- Догадываюсь, - Игнат недобро ухмыльнулся.
- Молодой человек! Для меня это дело - не задача. Скорее рутина. И чтобы быстрее найти общий язык, хочу понять ваши принципы.
- В общем так..., - Индейцу «зашла» прямота прохиндея. - Принципы... Я ограничиваю вас во времени, но не ограничиваю в средствах.
- О! Дюма? «Граф Монте-Кристо»? - лицо адвоката расплылось улыбкой.
- Ну вот видите, мы уже нашли общий язык!
Где-то на восьмой минуте неспешной беседы Индеец отвлёкся: взяв карандаш, принялся малевать каракули на жёлтом стикере. Потом закончил и поднял глаза на Опельбаума.
- Савелий... Простите, Савелий. Вам Джино показал то, что мне необходимо?
- Да, но...
- Поверьте, я не псих. Нужен молчаливый аргумент. Пойду на опережение. Рамсы.
- Боже, какое слово! Бальзам... Были же времена!
- Это гонорар, - пальцы приложили к стеклу развёрнутый стикер. - Мне нужна эта посылка.
Савелий щурился, разглядывая стройные ноли...
«30 000 000$»
- Уж больно велик риск..., - адвокат промокнул салфеткой вспотевший лоб.
- Да. Но с другой стороны... Имея такие средства, связи и знания... Вы легко добьётесь пересмотра своего дела. А впереди старость... В вашем случае - обеспеченная, - Игнат задумчиво почесал кончик носа. - Допустим, вам угрожали, и вы были вынуждены... Естественно, деньги - вперёд. Что скажете?
- Ну, что я могу сказать..., - lawyer вздохнул. - Приятно иметь дело с думающим человеком.
- Взаимно.
***
Старые деньги - старые дрожжи. Медленные... Гешефты «бродяг» из Палермо критично просели. А какие-то и вовсе встали. Теперь все эти роскошные «Тадж Махалы», отели, казино стояли полупустыми, не покрывая кассой конских счетов на содержание.
И если бы не Индеец с его «Ecometa-no» - пришлось бы «семье» туго. Поэтому Джино принял зарёванную Ладу как родную: выслушал, ободрил и угостил семейным ужином...
«Старший» молчал. Неторопливо же- вал, внимая всхлипам обескровленной синьоры. Лада не прикоснулась к лазанье: бледная, она сидела неподвижно, рассказывая одну и ту же историю по кругу. За три десятка лет наторелый Джино повидал и услышал вдоволь женских истерик, а потому не спешил. Четыре «ходки» за спиной «скучали»... Загрустил и «Старый» - увяз в тяжёлых думах.
«Не бывает... Так не бывает, чтобы совпало всё и сразу. Подстава русского и семь проверок... Аудит... Налоговая. Не зря Опельбаум так спешит. Перешагнув Игната, Рептилоид примется за нас. А там и до адвоката дойдёт... За стеной только десяток итальянцев. Мало... Нет шансов. На каждого - по восемь нигеров...»
- Джино, Джино! - Шереметьева «таяла» на глазах. - Что говорит адвокат?
- Это хороший lawyer. Самый лучший. Знает свое дело, - сицилиец долго смотрел на Ладу. Потом набрал воздуха и добавил, - просто наберись терпения.
- Что я должна ещё вспомнить? Я же ничего не забыла?
- Как себя ведёт его собака?
- Что... Причём здесь собака...
- Его собака. Булька. Она спокойна?
- Простите. Я поеду, - Шереметьевские губы дрожали.
- Я провожу, - Джино поднялся из-за стола одновременно с гостьей.
По лестнице спускались молча: Лада впереди, хозяин позади. В прихожей она замешкалась, долго кутала шарф, не зная, что сказать.
- Лео, Коррадо! - крикнул "Старший" закрытой двери на первом этаже, надевая плащ на плечи Лады.
В коридор шагнули двое черно-белых в одинаковых жилетках, и "морозным инеем" в глазах.
- Собирайтесь. Отвезёте синьору.
- Не нужно, правда, - Шереметьева с мольбою глянула на Джино, но тот даже ухом не повёл. - Я сама...
