К тому времени, когда Деннис начал изучать гробницы Корнето, древних Тарквиний, ему было около тридцати лет. Он родился в 1814 году в семье чиновника, занимавшего крупный пост в налоговом ведомстве. Пятнадцати лет от роду Джордж поступил на службу клерком в то же ведомство, а в двадцать лет уже был столоначальником. Но карьера чиновника мало привлекала юного англичанина. Все свободное время он посвящал занятию языками и историей или же совершал путешествия по континенту. В 1839 году вышла его книга «Лето в Андалузии», содержащая описание путешествия по Южной Испании. В 1845 году появилась его другая, также основанная на испанском материале книга «Сид». Но в это время Деннис уже интересовался этрусками. Пять лет подряд он путешествовал по древней Тоскане, поражаясь не только богатству ее памятников, но не в меньшей мере тому, что они никому не известны. Он однажды записал: «В стране, подобной Англии, трудно себе представить, что памятники прошлых веков, весьма броского характера, могут находиться на поверхности и оставаться неизвестными много столетий. Но именно так дело обстояло в Италии. Здесь изобилие памятников античных времен и следов исчезнувших цивилизаций, они расположены в нескольких милях от проезжей дороги, а мир ничего не знал об их существовании, словно они находились в центре великой пустыни».
На всю жизнь Деннис запомнил первую гробницу, которую ему показал Агапито. Она называлась «пещерой Кверчолы» по имени владельца земли. Но Агапито не был удовлетворен этим названием и предлагал другое: «гробница охоты на кабанов».
Внутрь гробницы вел спуск длиною в двадцать шагов, вырубленный еще в древности в сплошной скале, но вход был закрыт современной дверью. Открыв ее, Деннис оказался в просторном помещении. Сначала наступило разочарование. Камера имела форму этрусской гробницы. Но где же росписи? По мере того как глаза привыкли к мраку, на стенах стали появляться фигура за фигурой, и можно было различить два ряда изображений, отделенные друг от друга узкой цветной полоской.
Художник показывает пир. Пирующие возлежат на ложах, внимая звукам лиры и флейты. Слуги разносят яства, разливают вино. Юноши и девушки кружились в танце. В стороне — сцена охоты на кабана.
Деннис стал внимательно изучать каждую фигуру. На центральном ложе была женщина исключительной красоты. Одной рукой она обняла возлежащего рядом супруга, другой подняла кубок с вином. Изящные формы лож и столов, яркие ткани, вышитые подушки — все говорило о роскоши этрусской жизни. Богато одеты были даже танцоры, особенно женщины, в хитонах с цветной каймой, с браслетами, серьгами, подвесками. Пир происходил на открытом воздухе, как это видно было из нарисованных за ложами деревьев, но светильники показывали на ночное время.
Глядя на сцену охоты, Деннис вспомнил встречавшееся при чтении древних авторов выражение «этрусский вепрь». Охота на вепря была любимым занятием древних римлян. Но рисунок говорит, что охотились еще и этруски. Ощетинившееся чудовище окружили собаки. Двое людей, один из них на коне. В руках у всадника дротик. За фигурами людей и животных сети, куда обычно загоняли преследуемого зверя.
В нескольких сотнях метров от «пещеры Кверчолы» была «гробница Кардинала». Ее обнаружили в 1699 году, вновь открыли в 1738-м, затем в 1760-м и, наконец, в 1780 году. В последний раз ее исследовал кардинал Гара´мпи, епископ Корнето. Поэтому она известна под именем гробницы Кардинала.
Деннис спустился в огромное помещение. Потолок поддерживался четырьмя вырубленными прямо в скале, как и гробница, колоннами. Агапито подвел путешественника к стене справа от входа.
— Здесь! — сказал Агапито.
Деннис едва различил смутные очертания фигур. Росписи были почти уничтожены копотью. Несколько поколений туристов рассматривало их при свете факелов. Но этого было мало. Многие сочли нужным еще оставить о себе память в виде надписи: по надписям было видно, что гробницу посещали французы, португальцы и, конечно, англичане.
«Какое счастье, — подумал Деннис, — что Байресу удалось сделать рисунки тогда, когда росписи были еще в хорошем состоянии!»