Несколько недель потребовалось Деннису, чтобы осмотреть гробницы Корнето. Он уходил из дому на заре и возвращался при свете луны. Но и среди ночи он не раз вставал, чтобы сделать запись в свой блокнот. «Разве не удивительно, — записывал Деннис, — что рисунки на стенах изображают женщин и мужчин, участвующих в совместных пирах и увеселениях? Это подтверждает высказывания древних о свободе, которой пользовались этрусские женщины. В Афинах женщина всегда была принижена. Она никогда не занимала место рядом с супругом, как друг и помощница, она следовала за ним, как рабыня. Это третирование женского пола, считавшееся типичным для Востока, наблюдалось даже во времена Перикла. Но в Этрурии женщина почиталась и уважалась. Она сидела за столом рядом с мужем, что ей не позволили бы сделать в Афинах. Она получала воспитание и образование, а иногда даже посвящалась в тайны гаданий. Ее дети получали ее имя так же, как имя отца. И ее могила обставлялась с той же роскошью, что и могила ее мужа».
Во время одного из своих путешествий по Тоскане Деннис посетил Черветери. Эта «жалкая деревня», как он называл ее в своих записках, была расположена на месте богатого и могущественного города, который этруски называли Цэре, а греки — Агилла. «Подымающиеся то здесь, то там курганы хранили останки царей, может быть бывших современниками троянских героев». Самой знаменитой была гробница, раскопанная в 1836 году священником Реголини и генералом Галасси и названная по именам открывателей гробницей Реголини-Галасси. Содержимое этой могилы, избежавшей разграбления, наполняло несколько залов Римского музея. Деннис каждый год посещал музей и любовался колесницами, деревянным троном с ножками в виде звериных лап, щитами, сосудами, золотыми украшениями из гробницы Реголини-Галасси. Если вся эта роскошь предназначалась для сопровождения на тот свет лишь покойников — царицы Ларции, ее мужа-воина, то можно себе представить, какие богатства окружали лукумонов при жизни.
Сама гробница Реголини-Галасси, даже лишенная своих сокровищ, произвела на Денниса огромное впечатление. Это узкая погребальная камера длиною в семь с половиной метров и шириною в полтора метра. Стены ее, сложенные из гладко отесанных камней, не имели никаких украшений. Из центрального помещения направо и налево вели двери в боковые овальные помещения. План погребального склепа воспроизводил форму дома. Деннису стало ясно, что, изучая гробницы этрусков, можно понять, как выглядели их дома. В склепе Тарквиниев в Черветери его внимание привлек большой четырехугольный зал. Плоский двускатный потолок копировал конструкцию из досок и бревен. Потолок подпирался двумя колоннами квадратного сечения. От потолка склепа через скалу наружу проходило отверстие, занимающее место римского имплувия.
Деннис посетил и окрестности древних Вей, некогда могущественного соперника Рима. Здесь его привлекла недавно открытая маркизом Кампа´на гробница. На ее фресках — сцены охоты и фантастические животные. Миссис Гамильтон, описывавшая в своей увлекательной книге могилы Этрурии, не могла ее видеть.
«Что это за странная фигура? — думал Деннис. — Ноги у нее тонкие и длинные, как у кузнечика, а корпус может соперничать с туловищем быка. А какое разнообразие красок! Шея и грудь красные с желтыми пятнами, голова черная, грива и хвост лимонного цвета. Но удивительнее всего, что нет никаких следов греческого влияния. Определенно, эта гробница самая древняя!»
Во время другого путешествия Деннис побывал в Мизинья´но, где некогда находилась резиденция младшего брата Наполеона — Люсьена Бонапарта. Деннис знал, что принц и принцесса в 1828 году в течение четырех месяцев производили раскопки. С нетерпением он приближался к зданию, мало напоминавшему дворцы итальянских князей. Издали его можно было принять за монастырскую постройку. Но по обе стороны массивных ворот стояли этрусские львы и грифоны. Деннис счел это хорошим предзнаменованием и с приподнятым настроением вступил во владения вдовы Бонапарта.
Синьор Валенти´ни, приемный сын принцессы, принял путешественника в высшей степени любезно и провел его в кабинет. Там оказалось не более десятка ваз. Все остальные, а их было несколько тысяч, были куплены папой для Грегорианского музея или приобретены музеями других стран. Торговые агенты принцессы были во всех столицах Европы, от Лондона до Санкт-Петербурга. Наиболее редкие и ценные золотые и серебряные изделия купил маркиз Кампана, тот самый, что открыл могилу близ Вей.
Приглядевшись к вазам принцессы, Деннис заметил, что они склеены из черепков. И хотя художественная ценность их от этого не уменьшалась, они не могли быть проданы за приличную цену. Бронзовые изделия кабинета были тоже немногочисленны — несколько канделябров, два-три зеркала, треножники, крюки для мяса. Видимо, на них не нашлось покупателя.