— Вы знаете, что когда меня выгнали из команды, я лишился всего. И только сейчас я начал осознавать глубину потери. Кен Хаузер без лакросса, без спортивной стипендии, это как… куриный суп без курицы, как сигарета без табака. Сегодня вечером я пытался сделать доброе дело — спасти девушку от бандита. Она была на вид как беженка из страны третьего мира, смесь арабки с латинкой. Я даже удивился, когда она заговорила без акцента. Её собирался зарезать какой-то нацист. И Вы думаете, она сказала мне спасибо? Чёрта-с-два! Она сказала мне, что у меня с головой не в порядке, и пошла домой с каком-то хлюпиком, который в самый ответственным момент бухнулся в обморок. Теперь скажите мне, доктор. Кому нужны эти понятия о чести, о мужественности? Кому нужны мои чёртовы стероидные мышцы?
— Никому, ровным счётом. Вот почему я хочу тебе помочь. Я недавно разработал новый препарат. Просто баловался, как бы между прочим, и формула сама сложилась. Эффект не хуже, чем от той традиционной дряни, которой ты себя травил все эти месяцы, и при этом никаких побочных эффектов. А самая лучшая новость… Ты готов её услышать? Этот препарат не проявляется в анализах. Сам подумай, если лаборанты не подозревают о его существовании, они не будут его искать в крови подозреваемого. Неужели тебе эта новость не поднимает настроение? Эй, Кенни, ты слышишь меня?
В ответ Дин услышал унылое мычание.
— Мне уже ничего не хочется.
— Значит, убить фашиста тоже уже не хочется?
— Какой смысл? Кто это оценит?
— А тебе обязательно чтобы ценили?
— А как же без этого? Я привык к медалям и кубкам.
— В этом твоя беда. Ты уже привык, но ещё не успел пресытиться. Какая разница, что одна девчонка не оценила твоих рыцарских порывов? У тебя уже есть перспективная девушка, которая любит тебя, и которой ты не должен ничего доказывать.
— В том-то и беда, что она меня любит уже который год. Мы вместе с седьмого класса. У нас все пацаны в команде меняют тёлок каждую неделю. Один я, как дурак, застрял с одной.
— С такой как Лили не стыдно застрять. Вот увидишь, она закончит юридический институт и займёт место прокурора. Джеку Рифу лет через десять на пенсию. К тому времени ты закончишь ординатуру и устроишься в военный госпиталь физиотерапевтом. Вы с Лили станете золотой парой Филадельфии, а эта неблагодарная мексиканская шлюшка будет мыть унитазы. Теперь ты понимаешь насколько глупы твои обиды?
Кенни вынужден был согласиться.
— Вот… вот почему я весь вечер пытался до Вас дозвониться. Я знал, что после разговора с вами мне станет намного лучше. Кажется, бар уже закрывают. Спокойной ночи.
Положив трубку, Дин вернулся к своему воспитаннику. Мартин лежал в той же позе, чуть заметно дёргаясь под удары скандинавского рока, совсем как обычный подросток. В полумраке ночного клуба он мог сойти за почти нормального. Если бы не следы надрезов на руках… Впрочем, тело парня выглядело не лучше. Зрелище было не для слабонервных. Не всякий врач мог спокойно смотреть на эту карту узловатых рубцов. Дин знал наизусть расположение всех штырей, пластинок и болтов, которые скрепляли то, что осталось от скелета Мартина. Свободная одежда сглаживая асимметрию. Около года назад парень наконец перестал расти. Теперь можно было планировать очередную серию операций. Ортопед уже продемонстрировал Дину модели имплантов.
Почувствовав на себе пристальный взгляд, Мартин открыл глаза и снял наушники.
— О чём Вы думаете, начальник?
— Ни о чём.
На самом деле Дин думал о том, что произошло пятнадцать лет назад, о той странной, невыносимой весне, которая отняла у него всё и возместила сторицей.
========== Глава 7. Добрые души ==========
Филадельфия, 1967 — городской госпиталь, отдел травматологии
Во дворе городской больницы уже давно затихли сирены и последних посетителей выпроводили из здания. Двадцатидвухлетняя медсестра Джин Типпетт стояла у распахнутого окна и шмыгала носом, не забывая затягиваться ментоловой сигареткой между всхлипами. Её более опытная коллега Китти Клеин легонько похлопывала её по плечу, хотя в голосе её были отчётливо слышны злорадно-назидательные нотки.
— Джинни, милочка, что ты себе думала, когда устраивалась в отдел травматологии? Неужели ты думала, что сюда люди поступают, чтобы удалить вросший ноготь? Смотри, если тебе такая работа не по нутру, ещё не поздно переучиться на стюардессу.
Джин выбросила окурок в окно и закрыла лицо руками.
— Боже, какая она была красавица!
— Ты всё ещё про Эмму Томассен? Фотомодели не отличаются умом, дорогая. Эта надралась и вихляла по дороге на своём задрипанном Шевроле.
— Мне трудно поверить, что я больше не увижу её лицо на обложке, — продолжала сокрушаться Джин. — Она была моим кумиром. Я волосы покрасила, чтобы быть похожей на неё. Так мечтала с ней лично встретиться, но не при таких обстоятельствах, конечно. Может это и к лучшему, что она умерла, не увидав… своё отражение после аварии. Я не представляю как я бы жила с такими уродствами.
