Ник задрал манжету сорочки, под которой прятался браслет и набрал нехитрую комбинацию. Раст утвердительно кивнул головой и приподнял уголки губ, ведь Ник Вэйс вспыхнул, разделился на множество узких горизонтальных полос, каждая из которых светилась собственным градиентом и, мерцая разными цветами, застыл. Сквозь яркую пелену проступали очертания Анта. Изменения происходили медленно, цветовая палитра то насыщалась, то гасла, но никак не отступала. Могло показаться, что маскировка готовилась к новому набору силы, но нет. Узкие полосы разлетелись в стороны, а перед Растом оказался полноценный, одетый в форму хранителя времени, Ант.
Увидев, наконец, друга настоящим, Раст выдохнул, бросил короткое, – Умно, но здесь форма ни к чему, а скоро нам уже и пропуск не пригодится, – и одними глазами показал, что пора бежать.
Многие годы тюрьма времени хранила секреты, являясь одним из самых защищенных мест в Нейме. Важнейшее звено системы хладнокровно пронизывало общество, навевало страшные мысли, а таинственность усиливала эффект. Люди остерегались не конкретного места, а самой возможности лишения. Несмотря на тысячи заключенных и десятки людей обслуживающего персонала, тюрьма дышала зловещей, душной пустотой, которая изредка нарушалась щелчками систем жизнеобеспечения и еле слышным писком дронов уборщиков. Электронные муравьи рыскали тут и там и оставляли после себя идеальную чистоту.
Темные залы тюрьмы наполняли длинные ряды камер времени. Собранные одна над другой в десяток этажей, черные, матовые камеры подсвечивались изнутри и содержали небольшие смотровые окна. Сквозь окно можно было увидеть лицо заключенного, а на панели рядом получить вводную информацию и причинах, и сроках лишения времени. Сотнями соединений камеры подключались к системам поддержания температуры, давления, влажности, вентиляции и отведения. Человек в камере был подключен к системе питания, а основные функции организма находились под неусыпным контролем электронных систем. Информация с тысяч камер стекалась на огромный пульт, который и располагался в светлом зале у тоннеля. Еще недавно казавшиеся суровыми, хранители за стеклом обрели новую функцию – они обеспечивали жизнь тем, кто волей судьбы оказался в темном зале, внутри камеры, в состоянии глубокого сна.
– Они даже не двигаются, – прохрипел Ант.
Раст одернул замешкавшегося друга и потянул за собой, – И неумолимо стареют.
– И что дальше?
– Дальше? Срок закончится, капсула откроется и человек свободен.
– Только жизнь каждого из них может закончиться здесь.
– Любая жизнь однажды закончится, а если не поторопишься, то и наша, – Раст повысил тон, – Бегом, Ант, бегом!
Пробегая мимо очередного блока камер, над гостями загорелся свет и монитор с информацией. В обычное время мониторы пребывали в состоянии покоя, но не в этот раз. Раст остановился и, часто дыша, облокотился на одну из камер, экран которой светился изображением девушки. С электронного устройства в темноту смотрели два карих глаза. Ант перехватил дыхание и прильнул в запотевшему окну и, пытаясь разглядеть девушку, закричал, – Это Анет, Раст, это моя Анет.
Раст показал на клавишу, расположенную слева от экрана, – Нажимай сюда, капсула дезактивируется и она свободна. Забирай свою Анет и беги, не знаю далеко ли, просто беги.
– Она меня даже не вспомнит! Нет, завершим начатое, и я за ней вернусь. Сначала Ева, и только потом Анет.
– Ант, – Раст посмотрел на друга глазами, полными грусти, – Когда ты, наконец, поймешь, Еву нельзя уничтожить! Нажимай кнопку и, надеюсь, нам удастся выбраться.
Ант отпрыгнул и сморщился, словно его пронзила боль, – Можно уничтожить или нельзя уничтожить, это мы еще посмотрим. Назад пути все равно нет. Нам нужно наверх.
– Что ты задумал?
– Самый верхний ярус, вдоль него идут трубы вентиляции. Как туда попасть?
– Лестница …
Покидая камеру Анет, Ант вспомнил строки, которые написал в самом первом Кубе. Простые, но до боли теплые слова тянули уставшие мысли вперед и заставляли организм совершать странные, часто нелогичные поступки. Ант так и не решился прочитать стихотворение Анет, ошибочно полагая, что впереди у них вся жизнь. Только судьба оказалась злее.
Губы Анта шевелились, он все понял и навсегда прощался со своей Анет. Как же горько и нелепо, оказаться так близко, но быть невероятно далеко.