Ник отскочил назад, – Это оболочки, да, реалистичные, но все же оболочки!
– То, что вы называете оболочками, я называю миром, нашим миром! В этом мире человек по-настоящему счастлив! И вот ты врываешься сюда, с вопросами, ответы на которые знать не хочешь! – хранитель кричал, он наклонился вперед, и только в этот момент Ник увидел в его глазах горящую ненависть, – Мы защищаем мир от хаоса и войн, раздоров и стычек, всего, что способно сделать тебе, Николас, больно. Хочешь аэро? Бери! Хочешь жить в просторном доме? Пожалуйста! Желаешь тишины и спокойствия? На! Все для вас! Никто не желает жить на улице, никто не хочет голодать и сдохнуть от холода в подворотне! Так чего же ты хочешь? – прокричал сквозь зубы хранитель.
– Я хочу слышать пение настоящих птиц, хочу видеть настоящие цвета и краски, хочу видеть предметы в их несовершенстве!
– Ты хочешь того, чего никогда не видел. Глупый человек. Ты пытаешься познать глубину, а ответы здесь, на поверхности, – хранитель поднял руку, открытой ладонью вверх, словно держал невидимый шар, – Тебя интересует «как», но не интересует «почему». Тебе приоткрыли глаза и заставили сомневаться. Сомнение, ох, как это сильно. Я помню, что почувствовал, когда впервые прикоснулся к неизвестному. Мне тоже показали другой, нереальный во всех смыслах, мир, и меня это поглотило. Я был в неописуемом восторге. Но восторг растаял, когда я задал правильный вопрос! Так задай правильный вопрос и ты!
– Зачем мне все это показали?
– Твои способности, – утвердительно покачал головой хранитель, – Опасны для тебя и бесценны для них. Ты уверен, что оказался здесь по своей воле, но так ли это? Тебя обманули, Николас.
– Я только хочу … хочу … понять.
– Ты ничего не хочешь. Ты часть жалкой стаи преступников, преследующих свои жалкие цели. Ты инструмент. Человечество никогда не искало мира, оно всегда искало войну. Тогда в библиотеке ты размышлял о поводах к началу войн. Франца Фердинанда, видите ли, они убили, – хранитель снова повысил тон, – Только потом и поводы стало искать лень, виновных просто назначали, на них указывали пальцем. Империи лопались, как мыльные пузыри, а мы триста лет живем в мире, только по тому, что ценим то, что создали! В мире, мистер Вэйс, мы живем в мире! Я защищаю мир, и буду защищать от таких, как вы! – хранитель развернулся и обошел мраморный стол, – Николас Вэйс, вы нарушили правила Нейма. Ваши нарушения караются заключением во времени. Мера наказания будет избрана советом!
– В случае сопротивления, мистер Вэйс, мы будем вынуждены применить силу, – у дверей появились два вооруженных хранителя. Не дожидаясь приказа, они пошли в строну Ника, который пятился назад в ожидании глухого обездвиживающего выстрела.
– Куда он делся? – хранители остановились.
– Он и сейчас здесь, тупицы! Стреляйте! Чего встали, он не должен уйти! – прокричал верховный хранитель.
Хранители подняли оружие, а Ник, понимая, что его не видят, отпрыгнул вглубь кабинета. Раздались щелчки затворов и верховный хранитель скомандовал: «Огонь!». Кабинет наполнился грохотом и хлопками, которые уничтожали предметы искусства, разносили в пыль все то, над чем долгие годы трудились умелые руки мастеров. Верховный хранитель стоял неподвижно и смотрел в одну точку. Все это время Ник находился за его спиной, так близко, что мог чувствовать запах его кожи. Никогда ранее он не чувствовал подобной опасности, он никогда не слышал грохот автоматического оружия и не видел его разрушительной силы. Твердые предметы поднимались в воздух, раскалывались на части и рассыпались в прах. Вошедшие во вкус, хранители поливали из стороны в сторону, верх и вниз, и остановились только тогда, когда последняя гильза упала на мягкое ковровое покрытие.
– Бегите, Николас, бегите, – прошептал верховный хранитель, когда стрельба закончилась, – Только помните, вам некуда больше бежать. Пару дней назад ко мне обратился юноша, кажется его имя Алекс. Он рассказал о ваших планах, и я, признаться, не поверил. Но вы оказались глупее.
Тяжелая дверь архива поддалась не с первого раза. Так бывает, когда к ней прикасаются впервые. Незнакомым оказался и запах, выпрыгнувший на гостя из темного холла. Алекс никогда не был в этом месте ранее, поэтому о запахе мог только догадываться. Плотный и спертый воздух давил, но Алексу пришлось пройти вглубь. Он преодолел лестницу, которая вела к первому большому залу и, озираясь, подошел к пустой стойке, потянулся к металлическому звонку и ударил по язычку. Звук пробежал по просторному залу и быстро растворился. Спустя несколько секунд за стойкой возник смотритель с серым цветом лица и трясущимися руками.
– У меня есть важная информация, – начал неуверенно Алекс, – Но скажу я ее только верховному хранителю.
– Молодой человек, все хранители одинаковые, это стоит знать, – пытался умничать пожилой смотритель.
– Вы меня услышали. Я буду здесь еще час, а потом уйду.