Входя в несуществующий дом, Мари светилась от счастья. Встретить дорогого человека в ситуации полнейшего отчаяния – лучшее, что могло случиться. Дом Анта оказался не таким просторным, каким был Куб, но достаточно милым, уютным и, что немало важно, настоящим. Огромная гостиная была выполнена из массивного дерева. Круглые, уложенные друг на друга, бревна источали приятный смолистый запах и являли полную палитру оттенков коричневого цвета. Темные и плотные бревна, межевались с кофейными и бледными бежевыми цветами. В центре комнаты стоял каменный камин, из которого вырастала узкая, закопченная труба. Стеклянное окно камина смотрело на деревянный стол, над которым висела люстра. Люстра свисала с потолочной балки на цепи и состояла из двух, соединенных воедино, овальных куполов, украшенных разноцветными, бесформенными кусками стекла. Вокруг стола стояли четыре коричневых кресла. Остальное пространство оставалось в полутьме, но и в ней различались: небольшая кухонная зона со шкафами, украшенными медными ручками, и круглый обеденный стол, за которым тянулась вереница шкафов для книг. В дальнем, самом темном углу, прятался диван. Низкий, но важный с надутой спинкой предмет интерьера выделялся ярким красным цветом, и был единственным, кто использовался хозяином. На диване валялась пара подушек и плед, а рядом на полу электронный планшет.
Ник и Мари прошли по комнате и расположились в креслах под лампой. Лицо Анта различалось плохо, он утонул в кресле и, скрестив на груди руки, молча смотрел на гостей. При встрече в глазах Анта сверкнула искра радости, но теперь перед Ником и Мари сидел другой человек – осторожный и внимательный.
– Мы были в доме в центре города, там полная разруха, – Ник внимательно наблюдал за Антом, – Что там произошло?
– Ничего особенного для этих мест. Хранители прилетают, наводят порядок и улетают. Как тебе удалось уйти? – Ант сурово обратился к Нику.
Ник уперся руками о мягкие подлокотники, он собирался встать, но вернулся обратно в кресло. Смущал голос Анта, интонация и то, что он не видел собеседника. Ник пристально посмотрел в сторону Анта, – Это я у тебя хотел спросить. Я стоял перед верховным хранителем, а за спиной находились несколько вооруженных людей. Признаюсь, я сдался, я поднял руки вверх и сдался, как вдруг почувствовал движение воздуха. Он сгустился, стал плотнее и быстро сжимался, обволакивая тело легкой серебристой рябью. Все произошло так быстро, что я не успел ничего толком понять. Я услышал крики хранителей. Они кричали, что не видят меня и ждали команды от верховного хранителя. Они меня не видели, а вот я видел все, и если сначала кокон был вокруг, то когда хранители открыли огонь, оболочка сжалась и плотно меня обтянула – Ник сделал паузу, – Хранители разнесли все. Не щадя предметов искусства и старины, они стреляли, пока не закончились патроны.
Ант еще больше задумался, он нахмурил брови, закрыл нижнюю половину лица ладонями, и долго молчал. В образовавшейся тишине было слышно его тяжелое дыхание.
– Что? – нерешительно поинтересовался Ник.
– На такое не способен ни один из ныне живущих. Подобная выходка требует огромной вычислительной мощи, огромной, невероятной. То есть ты двигался и оставался невидим. Мне надо подумать, – Ант встал и вышел из гостиной, а через минуту раздался громкий хлопок двери.
Когда Ант вернулся, Мари уже поднялась на второй этаж и, укутавшись в одеяло, видела сны. Ник располагался все в том же кресле с бумажной книгой в руках. Ант сел напротив, на его лице читалось волнение, а в глазах озабоченность. Правой рукой он провел по контуру рисунка, изображенного на внутренней части предплечья левой руки. На этот раз Ник видел Анта хорошо.
– Это дом, – Ант повернул руку, на которой была изображена низкая хижина с покатой крышей, окна которой были залиты краской. Не закрашенным оставалось только одно окно. Слева и справа от дома росли два дерева, чья крона нависала на крышу и скрывала значительную его часть, – В этом доме я и мои секреты. Ребенком я часто фантазировал, придумывал миры и погружался в них. Я лишал их законов физики, инерции и гравитации. В своих мечтах я думал, как было бы здорово найти такое место и спрятаться там ото всех. Потом я бежал и прятался, меня находили, я снова бежал, но меня опять находили. Тогда Ева поняла, что нет ничего сильнее глубинных чувств и эмоций, того, что способно рушить миры и империи. Влюбленность и привязанность сложно контролировать, и еще сложнее понять. Эмоции, а вслед за ними и поступки приобретают хаотичный характер, и становятся непредсказуемыми. Нет ничего сильнее глубинных чувств, как нет ничего сильнее зависимости от них. Ева позволит Куб или домик на окраине мира, но отберет самое ценное – источник вдохновения. Она не отпустит, будет держать на привязи, ибо только так непокорный и строптивый дикарь может стать податливым и гибким. Она забрала твою Элис, и если понадобится, заберет любого.
– Расскажи про Анет.