– Мое имя Макс, – ответило эхо все тем же детским голосом.
– Макс Брант? Ты умер больше двухсот лет назад.
– Это как посмотреть. Что есть смерть?
– Окончание биологических процессов в коре головного мозга.
– Не умничай, – голос смягчился, а интонация подсказала, что собеседник улыбнулся.
– В сером доме ты меня защитил?
– Как это возможно, я умер больше двухсот лет назад.
– Умер, это как посмотреть, – повторил Ник, вырываясь из царства грез. Последнее, что он услышал, перед тем, как открыл глаза: «Обращай внимание на эхо».
Очнувшись, Ник обнаружил себя в кровати в доме Анта. На его лбу лежало мокрое полотенце, а холодные капли стекали по вискам. Неподалеку, в старом кресле расположилась Мари. Укутавшись в клетчатый плед, девушка еле слышно посапывала. Ник попытался подняться, но тело ответило болью и вернулось обратно в горизонтальное положение.
– Что со мной? – простонал Ник.
Мари дернулась и открыла глаза, – Проснулся. Ты разговаривал во сне, сначала тихо, потом все громче. Я зашла в твою комнату, дотронулась до лба, а ты весь горишь. Я положила, – Мари указала на полотенце, – А ты даже не почувствовал. Спустя некоторое время ты успокоился.
Ник стер с лица испарину и запрокинул голову в ожидании продолжения рассказа Мари. Ее интонация подсказала, что разговор не окончен.
– С Антом мы встретились прошлой зимой. Мы не виделись много времени, ох как же я была рада. Только Ант напугал. Напугал холодом и тревожностью, он с трудом подбирал слова. Тогда он и предупредил, что если случится что-то экстраординарное, непонятное, выходящее за рамки, то нужно непременно лететь, лететь сюда. Ант дал мне координаты этого места, и обещал, что здесь помогут. Ник, мне страшно, – Мари перешла на шепот, – Я боюсь за тебя и за Анта. Вы что-то натворили, а у всего есть последствия, – Мари сделала паузу, – Еще я боюсь за Алекса.
В пороге появился Ант, он одернул пыльные шторы, в комнату ворвался слепящий солнечный свет. Мари непроизвольно сморщилась, а Ник закрыл глаза и недовольно выдохнул.
– Выглядишь не очень, – Ант подошел к Нику и дотронулся тыльной стороной кисти его лба.
– Что со мной случилось?
– Ничего особого. Обычная реакция организма на новые раздражители. Ты, как бы сказать, чувствителен к изменениям, твои сенсоры настроены тоньше, чем у большинства людей. Через пару часов жар пройдет, и ты встанешь на ноги. Поверь, я сам через это прошел.
– И что дальше? – прохрипел Ник.
– Дальше мы спустимся в вонючий подвал, а там Марк со своей сворой. Шучу, шучу. Дальше мы смиримся с тем, что жизнь не имеет смысла и продолжим жить, – Ант широко улыбнулся и вышел из комнаты.
Спустя пару часов Ник встал, умылся, и покинул дом. Вернется он или нет, покажет время, или то, что мы таковым называем.
Центр города медленно наполнялся жизнью. Ночная серость сменилась ярким светом дня, тусклые краски становились насыщеннее, а звуки обрели многоголосие и объем. В них угадывались человеческие голоса, общение природы и ветра, а также высокие, местами писклявые, звуки редких аэро. Ник оставил транспортное средство на окраине большой улицы и двинулся пешком. Город, ласково названный Ноунеймом, то есть городом без имени, был многолюден и очень медлителен. Все вокруг протекало, двигалось и жило без спешки. Многочисленные торговцы раскладывали скромные товары на прилавки, из распахнутых окон доносились бытовые беседы, а в воздухе витали сочные ароматы цветущих растений, и готовящейся еды.
В самом центре улицы, поднимая пыль, бегали и кричали дети. Пацаны и девчонки играли в старую игру. Огромной кривой палкой они сбивали, выстроенную в десятке шагов, пирамиду из жестяных банок. От удара конструкция со звоном разлеталась в разные стороны, и вызывала бурю эмоций. Худощавые, с торчащими из коротких шортиков ножками, они собирали банки в башню и повторяли разрушение. Лица некоторых детей скрывали повязки, остальные не заботились о защите, и с широко открытыми ртами, кружили в желтом облаке.
Сменив форму хранителя на цивильную одежду, Ник не выделялся и не привлекал внимание. Бежевая кофта с длинными рукавами и темные брюки из гардероба Анта слили гостя с толпой и сделали неузнаваемым. В потоке двигались десятки таких же, просто одетых людей. При встрече они опускали глаза и проживали каждый в своем собственном внутреннем мире, в своих собственных заботах. Ник же с удовольствием рассматривал новое место и новых людей. Большой Нейм рос ввысь, он собирал людей в башенки-человейники, собирал судьбы и сердца. Если огромные дома содержали в себе достаточно товаров, услуг, и всего того, что могло понадобиться в повседневной жизни, то в низком мире все работало иначе. Ширина, а вместе с ней камерность бытия, упростили выбор, но значительно увеличили расстояния. Каждый житель малого Нейма знал, где пекут хлеб, а где делают прически, где можно достать хорошие ткани, а где еду. При этом места располагались на значительном удалении друг от друга и превращали повседневность в увлекательный квест.