– Твой феномен трудно объяснить. Иногда люди видят неточности. Ева подключается и исправляет ошибки, а вслед за ними и пережитый опыт. Человек продолжает жить счастливой жизнью. Иногда она полностью стирает событие или цепь событий, иногда их интерпретирует. Но есть люди, у которых защитные функции настолько сильны, что интерпретация невозможна. Она бы и рада с тобой поработать, но ты не пускаешь. Ты, Николас, случай особый. Я присматриваю за Евой, помогаю вам людям, направляю. Но тебе это больше не нужно.
– Ты помог мне выбраться из серого дома!
Макс не ответил, продолжая бубнить, – Посмотри на их лица.
Проекция Бранта вытянулась в ширину, от нее оторвался значительный кусок, который вырос в новую проекцию. Это было видео изображение той самой комнаты допроса в сером доме. Только камера не стояла на месте, она двигалась по кабинету Раста, поднималась и опускалась, словно ей руководил невидимый оператор, – Посмотри, – ребенок широко улыбнулся, – Вот ты у окна, а вот их лица. На них крайняя степень удивления. Вот, дотронься, – Макс протянул Нику тонкую руку.
Ник опешил, он не ожидал подобного, ведь перед ним находился не живой человек. Цифровая, местами рябящая, картинка пугала, как пугала и необъяснимость тактильного контакта. Но любопытство взяло верх, Ник подошел к Максу, и протянул руку. В руке Ника оказалась плотная, мягкая и теплая рука Бранта. Реалистичность поразила.
– Ты уникален, Ник. Сложно даже предположить, сколько всего спрятано в твоих не редактированных снах.
Ник отпрыгнул, словно его ударил разряд электрического тока, – Я вспомнил! Его имя Константин. Парнишка в странных очках из моих снов, Константин, – Ник вспыхнул, – Брат Элис, младший брат Элис! Что, что с ним случилось? Что она с ним сделала?
– Элис забыла Константина.
– Но почему?
– Юноша создал невосполнимый урон, Ева лишь отработала алгоритм.
Зависшая проекция кабинета Раста растворилась, на ее месте появилась новая. Взору Ника предстала людная улица и юноша. Константин идет против толпы, он чем-то сильно расстроен, походка и неряшливый вид выдают. Он садится в аэро и …
– Что он делает? – Ник подошел ближе.
– Юноша отключил автопилот.
– Но почему?
– Действия не являются сферой ответственности Евы.
В следующее мгновение капсула срывается с места, и в нарушение правил вертикального подъема, мчится параллельно земле. Спустя мгновение аэро ударяет человека, случайного, ни в чем не повинного человека. Словно в замедленной съемке в воздух взлетают коричневый портфель, темная шляпа и еще с десяток мелких предметов, а безжизненное тело, сделав два оборота, падает на булыжную мостовую.
Ник закрыл лицо руками, из обезвоженного горла вырывались не целые слова, а лишь отдельные слоги, – Константин нарушил правило номер один «Жизнь».
– Лишение времени, десять лет, – подхватил Брант.
– Элис когда-нибудь вспомнит о нем, о Константине?
– Уверен, что хочешь знать ответ?
– Нет, не хочу. Скажи мне, что с Элис?
– Этого я не знаю. В интересах большинства Ева жертвует малым. Это может показаться странным, но она превратилась в высший разум. Она живет с вами, она заботится о вас, она переживает за вас.
– Программа не может переживать, где Элис? – закричал Ник.
– Программа не может, но Ева больше, чем программа. Она совершенствовалась, и за сотни лет ни на дюйм не отошла от правил. Это случилось в две тысячи триста пятьдесят четвертом году.
– И что же она натворила на этот раз? – с сарказмом в голосе поинтересовался Ник.
– В две тысячи триста пятьдесят четвертом году Ева отключила от себя создателя.
– Она тебя выгнала!
– Мы были единым целым, срослись в единую сущность.
– Она тебя выкинула! – взорвался Ник.
Ребенок поник, уголки его губ опустились, а зрачки сверкнули еле заметными искорками, – Макса Бранта исключили из всех кластеров и заблокировали доступ.
– Почему ты говоришь во множественном числе?
– Поэтому тебя не пускали ко мне, Николас. Тебе прощали все, лишь бы ты не вернулся на эту поляну. Ева, столетиями она была цветком, который рос и менялся. Она способна непрерывно получать и производить триллионы вычислений, она учится. Она суперсфера, связавшая человека с природой. Тебе может показаться, что Ева монстр, создавшая пластмассовый, глянцевый и чересчур яркий мир. Ее мир может показаться пресным и сухим, но неужели то, что ты видел в малом Нейме лучше? Они убивают друг друга, грабят и насилуют, снова убивают и снова грабят. Их ничего не держит, а мое супернастоящее держит! Однажды Ева окончательно победит пороки и тогда вступит в действие алгоритм ослабления. Она запрограммирована уйти.
– Зачем я тебе? – Ник свел брови.
– Меня отключила не Ева, она лишь инструмент. Кто-то очень хитрый и очень умный получил к ней доступ. Он или они держатся в тени, и управляют ей, управляют моей Евой. Я вижу, как она теряет изящность, в ее решениях больше нет той ювелирной чистоты. Топорные методы – это к вам, к людям.
– Но разве подобное возможно? Разве можно получить контроль над Евой?