– Я думал, что нет. Я ошибся. Евой управляют, тонко модерируют, аккуратно подкручивают, направляют в нужную сторону.
– Кто-то управляет системой, которая управляет всем.
– Ты умный, Николас.
По телу Ника пробежали мурашки, – Это не просто одни! Безграничная, супербезграничная власть. Но кому и зачем понадобилась такая власть?
– Меня выкинули, – Макс снова улыбнулся, – Общение с Евой утрачено много лет назад, а кластеры с этой информацией для меня закрыты.
Разум, которому более двухсот пятидесяти лет, собранный из нулей и единиц, грустил и радовался, проекция вела себя обычно, и, пропусти Ник прелюдию, и вовсе сошла бы за настоящего маленького человека. Интеллект Бранта восхищал. Он жил идеей и погиб за идею. И даже спустя сотни лет страдал. Ник наблюдал привязанность создателя к своему детищу, его выдавали цифровые глаза и непроизвольные жесты. На мгновение показалось, что Брант скучает по Еве. Но четкое исполнение правил на протяжении сотен лет заставило поверить в обратное. Суперсистема и супернастоящее оказалась в суперопасности.
– Как же она функционирует? – поинтересовался после недолгой паузы Ник.
– Ева прожорлива. Возможности компьютеров и технологий вычисления, доступных после великой войны, закончились на втором тесте. Все, на что нас тогда хватило, это на эмуляцию похожей поляны с похожим домом. Ева быстро исчерпала ресурсы и попросила еще.
– И где вы их взяли? Ресурсы?
– Ответь сам. Ты ведь уже догадался.
– Человеческий мозг – прекрасный вычислительный инструмент, и ты это доказал! Но для эмуляции огромного мира нужны, – Ник запнулся, – Сотни, тысячи людей!
– Скажи мне, Николас, много ли у тебя воспоминаний из Джениос? Каждый день похож на предыдущий, не так ли? На твоей голове управляющий шлем, а в руках джойстики-манипуляторы. Подчинившись движениям рук, огромные машины приходят в движение. И только громкий сигнал прерывает управление.
– Джениос – суперкомпьютер для Евы, а мы люди – его мощности!
– Если сильно упростить, то да. У корпораций одна функция …
– Половину жизни мы питаем систему, в которой проживем вторую половину жизни. Это страшно.
– Это плата за благополучие, Николас. За все надо платить, – Макс замолчал и, показалось, что (если подобное применимо к его состоянию) задумался, – Здесь вам оставаться опасно. Это место максимально уязвимо. Хранители все видят и все слышат, люди, слова, поступки. В малом Нейме у них много агентов, почти каждый готов сотрудничать за обещание о переводе в большой Нейм.
– Они все хотят в Нейм? – голос Ника ушел вниз и стал неузнаваем.
– Конечно, хотят. Человек всегда хочет туда, где лучше, и сделает все, даже если догадывается, что его обманули и используют. Надежда греет и направляет. Они знают, чтобы попасть в Нейм нужно стараться, и поверь, они очень стараются. Вот еще что, – Макс посмотрел Нику в глаза, – Первое время будет непривычно. Ева так просто тебя не оставит.
Ант сидел в кресле у камина. Дом, в котором еще недавно царила тишина, наполнился разговорами и топотом. Пытаясь сосредоточиться, Ант зажмурился, но пение Мари, готовящей еду, и болтовня Марка отвлекали. Марк с помощниками-близнецами прибыл десять дней назад. Следом за ними Иван и еще дюжина тех, кому в большом Нейме грозила опасность. Беглецы возлагали большие надежды на Анта, однако тот не спешил. Все попытки понять Еву заканчивались неудачей, разрушениями и бегством. Устав бежать, человек либо сдается, либо обостряет инстинкты и ищет пути выхода. В отличие от многих Ант понимал безысходность положения и не делал ставку на новый Куб. Куб мог служить лишь временным пристанищем небольшому количеству людей, ведь они создавали гул и топот, которые привлекали внимание хранителей и их осведомителей.
– Ловко она нас обвела вокруг пальца, – Иван прошел мимо Анта с сторону кухни, фраза была брошена невзначай. Так делают, когда хотят начать разговор. Обратив на себя внимание Иван продолжил, – Врага нужно держать близко. Так мы и оказались в заднице мира, да еще под ее самым чутким присмотром.
Марк работал за компьютером, он отвлекся и выглянул из-за прозрачного монитора, – Врага нужно держать близко, и желательно на привязи. Грей верная подстилка хранителей, сообщает о каждом прибытии и каждом движении. Его глаза и уши везде.
– Как же эта дыра давит! – Иван присел на подоконник, – Мы здесь без году неделю, а я уже волком вою. Гнилые люди, паршивая еда …
Вмешался Ант, – Еда обычная, а людей такими делает жизнь. Им с детства внушают, что они люди второго сорта. Они родились в этой, как ты говоришь, дыре, и ничего другого не видели, – немного успокоившись, Ант добавил, – На самом деле и мы мало что видели. Разноцветные картинки, разве что.
– Ант, ну нарисуй вот тут, – Иван ткнул пальцем в пустую тарелку, – Что-нибудь приличное.
– Другого здесь не найти, – Мари шмякнула в тарелку Ивана густую зеленую смесь, – А дальше каждый сам решает, быть обманутым или обманываться. Нравится красота? Возвращайся в Нейм. Там этой красоты навалом.