Небо как будто только и ждало, когда же я определюсь, чтобы определиться самому. Все решилось до смеха легко. Я позвонила Майку и сказала, что Рождество мы с Маризой проведем у подруги. Он был ожидаемо недоволен, но слишком занят для того, чтобы настаивать по-настоящему и, немного поругавшись, неохотно уступил. Я задумалась над тем, что обида Майка не задела меня, лишь на мгновение, а потом набрала Роуз и мы, перебрав несколько вариантов, сошлись на том, который включал Юту, Маризу, конные прогулки, лыжи и каток. Не относящаяся к породе активных путешественников, я знала, что мои спутницы не получат удовольствия от размеренного лежания перед камином и хотела их порадовать насыщенной программой.
Довольная тем, как ловко все устроилось, я целую неделю наслаждалась спокойной жизнью, не подозревая, что где-то надо мной уже тихонько смеются боги.
– Нет, нет и нет! Я не поеду в Уэстбрук! Мы не так договаривались!
– Милая, мне очень жаль, но пойми, у Роуз поменялись планы, я тоже расстроена, но мы весело проведем время и у дедушки с бабушкой…
– Так нечестно! – всегда мирная Мариза практически кричала, прижав кулаки к бедрам. Ее лицо пылало под стать волосам, в глазах сверкали злющие слезы. Я сделала к ней шаг, но она отпрянула от меня, скорчив кривую гримасу.
– Ты обещала. Вы обе мне обещали.
Я беспомощно бросила взгляд на присутствующую при этой безобразной сцене Роуз. Противоречивые чувства мешались в моем сердце. Хотелось одновременно и обнять Маризу, и наорать за столь гадкое поведение. Я действительно понимала ее чувства – или может, лишь думала, что понимала, но больше сердилась на то, что она вдруг отказывается быть послушной в момент, когда это необходимо мне. Ситуация выходила за рамки привычного сценария, отработанный алгоритм: обнять, пожалеть, пообещать поход в кино – засбоил, а я не справлялась с форс-мажором, сама издерганная настолько, что была не в состоянии сохранять невозмутимость и равновесие. Чувство стыда перед Роуз и ощущение того, что я плохая, ужасная мать, лишь подогревали градус кипения и я чувствовала, что сейчас или заору, или расплачусь.
– Если мама разрешит, я могу взять тебя с собой.
Голос Роуз прохладным ножом разрезал густое облако ссоры, и мы уставились на нее, еще не до конца понимая.
– В Нью-Йорк? Ты возьмешь меня в Нью-Йорк? И к себе на работу, покажешь мне все машины?
Роуз искоса бросила на меня взгляд и повторила:
– Если мама разрешит.
От неожиданности я смешалась:
– Но… на самом деле нет. Я не думаю, что это хорошая идея.
Однако в глазах Маризы уже расцветали незабудки.
– Мама? Мамочка, ты же позволишь? Обязательно, обязательно отпустишь, мне так сильно этого хочется!
Она скакала вокруг меня горным олененком, заглядывая в лицо умильным взглядом и вдруг пронзительно кольнуло понимание того, что она выросла и отделилась от меня, не перестала любить и нуждаться, нет, но в данный момент Роуз для нее – интересней, привлекательней, и, что важнее всего – является кумиром, взрослым и реальным вариантом её мечты. С трудом удержав грозившее перекоситься лицо, я попробовала восстановить баланс:
– Тогда мы могли бы поехать все вместе?
Но Роуз, не глядя мне в глаза, отказала:
– Тебе наверняка будет ужасно скучно. Мы все выходные проведем в мастерской, даже обедать будем на месте. Мариза, предупреждаю, я не смогу тебя развлекать, мы вряд ли сможем выбраться даже в парк на каток.
Вдохновенное лицо моего ребенка лучше всяких слов говорило о том, что нет для нее в мире лучше развлечения, чем расковырять отверткой какой-нибудь вонючий подшипник от Феррари.
Конечно, я могла и должна была отказать. Так было разумно и так требовало моё… что? Самолюбие? Обида? Внезапно я оказалась выброшенной за борт двумя дорогими мне людьми, и чувство того, что Роуз прячет от меня свою жизнь, не подпускает близко, еще не раз процарапает мне сердце. Ребенка можно представить друзьям как угодно – племянница, крестница, Мариза вряд ли вообще обратит на это внимание, но притащив на буксире взрослую женщину, ей придется как-то обозначить мой статус перед знакомыми и тогда…
«Что ты знаешь о ней, Ева?»
Горько, во рту стало горько. Сколько мы уже вместе? Почти полгода, серьезный срок, мне кажется, мы за это время поговорили обо всем: работе, мыслях, мечтах, прошлом… Но почему мы до сих пор так старательно избегаем любых бесед о будущем? О любом будущем, где есть мы обе?
«Потому что такого будущего нет. Вы обе лжете друг другу в главном»
– Мамочка, любименькая, ну скажи «да»!
Облизав пересохшие губы, я кивнула Маризе, глядя на Роуз. В ее глазах была еле уловимая вина, негласно подтверждающая правоту моих мыслей. Но что бы ни происходило между нами, я не сомневалась в том, что могу доверить ей ребенка на выходные. Роуз не подведет.
– Да.
Взвизгнув, дочка повисла у меня на шее: «ура, спасибо, ты самая лучшая», а потом умчалась в комнату собирать вещи.
Роуз шагнула ко мне, явно намереваясь что-то объяснить, но я отступила от нее, как минутами раньше от меня Мариза.
