Я подчинилась, и он на мгновение опустил ресницы, одобряя. Полностью владея собой, он явственно наслаждался моим столь откровенным желанием. Проведя пальцем по внутренней стороне губ, просунул его в мой жаждущий рот, стал водить вперед-назад. Это было бы унизительно, если бы не было так сладостно-прекрасно. Забрав палец, он опустил руку ниже, между наших сплетенных тел, нашел чувствительную нервную точку, нажал. Я застонала бесстыдно и громко. В глубине его зрачков плескался жидкий огонь, он тоже хотел и сдерживался из последних сил. Ведя губами по виску, щеке, замер у губ, выдохнул:
– Скажи имя.
Я помотала головой, нет, нельзя, и он, сдаваясь, сжал больно, вдавливаясь железными пальцами в плечи, и вошел, одним движением насаживая на себя, не заботясь об осторожности. Это было похоже на битву, он умолял, угрожал, упрашивал шепотом, поцелуями, телом, я отказывала, просила пощады, не сдавалась. Никто не мог выиграть и проиграть поодиночке. Он был жестким и грубым, но и я не была нежной и хрупкой. Я царапала его спину и бедра, он кусал мою грудь, шею, завтра будут синяки и изумление, но сегодня – все так, как нужно.
С выбитым дыханием, обессиленные, мы упали на кровать, блуждающими глазами глядя в потолок, пытаясь вернуться в реальность, не совсем понимающие, что сейчас было и что может значить.
Это было слишком на грани, слишком откровенно и тревожно. Слишком близко. Можно влюбиться.
"Бей или беги. Останься или уходи" прошептал голос в голове и исчез.
Откуда-то пришли незваные слезы, я провела рукой по лицу – мокро. Мужчина, лежащий рядом: такой чужой и родной одновременно. Вся эта ночь – обман и ошибка. Мне пора домой.
– Почему ты плачешь? – второй раз за вечер спросил он.
– Потому что она ушла.
– Да. Но ты можешь остаться.
Я помотала головой. Нет.
– Это все не по-настоящему.
Он перевернулся на живот и теперь смотрел на меня.
– Да. Но еще может стать. Останься до утра, я разбужу тебя поцелуем, мы будем смущаться, но все равно улыбаться, я испеку тебе вафельное сердце – тут даже форма специальная есть, чугунная, представляешь? У моей бабушки такая же. Придумаем планы на день, обменяемся телефонами и адресами, назначим свидание, а потом еще одно и еще, может, устанем друг от друга через месяц, ты поймешь, что я заносчивый болван, а я решу, что ты высокомерная сука, мы расстанемся или съедемся, потому что не сможем ни дня жить друг без друга…Просто скажи имя.
Я закрыла глаза и представила, как все может быть. Порхающее чувство влюбленности и поцелуи украдкой, бурные ссоры и примирения, нечаянные заботы и досужие взгляды, страхи, сомнения, надежды, встречи и расставания. Он не понимал, что предлагает не просто нечто большее, чем роман. Жизнь. Целую новую жизнь, исполненную смеха и слез, которую я могу еще построить и быть счастливой, лишь изредка оглядываясь назад. Это было так заманчиво и прекрасно.
– Я могу начать первый. Меня зовут…
Я закрыла ему рот ладонью, приблизившись губами к его губам, пообещала.
– Утром. Я скажу тебе имя утром. Когда ты испечешь вафельное сердце на завтрак.
Не давая произнести больше ни слова, села поверх, принялась целовать, тереться о его набухающий член, не заботясь о том, что оба устали, не так уж молоды и так и не сходили в душ. Мне хотелось, чтобы все длилось бесконечно, хотелось впитать каждый толчок, каждый короткий вздох, и я не спешила, медленно раскачиваясь на его бедрах, надежно удерживаемая сильными руками.
Так мы и задремали: я, свернувшись клубком, лежала у него на груди, не проваливаясь глубоко в сон, блуждая по туманной поверхности. Еще около часа после того, как его дыхание стало ровным, я не шевелилась, слушая глубокий стук сердца, согреваясь от жара горячего тела.
Пора.
Осторожно, не потревожив спящего, выбралась из его объятий, его постели, аккуратно подняв вещи, бесшумно оделась, зажала в руках сандалии, а сумочку подмышкой, одними губами шепнула двери «не выдавай» и, не забыв ничего, не оборачиваясь, ушла из его дома, из его жизни. Прощай. Спасибо.
Воздух пах миндалем и любовью. Заливисто звенели какие-то птицы, наполняя босые ноги легкостью, а сердце – улыбкой. Была ночь, а через несколько шагов тьма ушла, светлеющие дома, увитые яркими цветами, подмигивали мне.
Наступил рассвет.
Вернувшись в гостиницу, я только и смогла, что стащить с себя платье, прежде чем рухнуть в постель лицом вниз. Спать. Думать завтра, сейчас спать. Через три часа зазвенит мой будильник, и можно будет решить, что делать со всем, что произошло и всё изменило. Но пока я пишу эти строки, я, растянувшаяся поперек кровати, уже крепко спит и чему-то улыбается. Не будем мешать.
Проснувшись, не чувствую себя разбитой. Под глазами залегли глубокие темные круги, синяки и укусы выдают меня с головой, тело ноет и болит, но эту мучительную истому я не согласилась бы снимать никакими целебными средствами.
