Итак, отдалим от себя всякий гнев, убоявшись приговора Господа. Он ясно сказал в Евангелии:
Полное исцеление от недута состоит в том, чтобы не возбуждать в себе ни праведный, ни неправедный гнев. Эта темная страсть помрачает весь разум: мы уже не различаем света, не можем принимать правильных решений, не можем направить себя на путь праведности. Святой Дух покидает нас, пугаясь нашего внутреннего смятения.
Итак, мы всегда должны иметь перед глазами час нашей смерти, нам неведомый, и перестать гневаться и оставить ярость окончательно, как советует нам пророк (Пс 36, 8). Мы знаем, что ни целомудрие, ни отречение от всего материального, ни посты и бдения, ни другие страдания не принесут никакой пользы, если нами владеет гнев и ненависть, и за это мы повинны будем Страшному суду.
Вожделевающая часть души, если ее часто раздражать, внедряет в душу неодолимую привычку сладострастия. А если часто подстрекать гневливую часть души, она сделает душу робкой и малодушной. Сладострастие исцеляется усиленным подвигом поста, бдения и молитвы, а гнев — благостью, человеколюбием, любовью и милостью.
Старец сказал: «Страсти, которым люди обязали себя вопреки природе, были обожествлены язычниками. Они стали им поклоняться, а тех, кто не поклонялись, предавали на мучения и убивали, делая их, помимо своей воли, мучениками. И мы, если порабощаемся страстями, ничем не отличаемся от идолопоклонников. Тот, кто побежден гневом и яростью, служит им, и не отсекает от себя безумие этой страсти, отрекся от Иисуса и сделал своим кумиром Ареса (древнегреч. бог войны) Он поклоняется этому идолу безумия, подобно язычникам.
И сребролюбец, который затворил свои утробы, не милует брата и не жалеет ближнего, — такой же идолослужитель. Он сделал своим идолом Гермеса и поклоняется творению, а не Творцу. То же самое можно сказать и о других страстях.
2. Блаженный Зосима говорил, что начало обуздания гнева — в том, чтобы смущаться, но ничего не говорить. Затем по Божией милости человек приходит к тому, чтобы вообще не смущаться. Авва Моисей, когда первый раз отцы стали унижать его и говорить ему: «Что этот эфиоп делает тут среди нас?», смутился, но ничего не сказал, как он сам нам потом рассказывал, отвечая на наш вопрос. А через некоторое время, когда клирики его унизили и выгнали из алтаря, он не только не смутился, но стал упрекать себя: «Так тебе и надо, черномазый. Ты не человек, а еще лезешь к людям?»
Мы же стали намного ниже древних отцов из — за нашего великого нерадения. Поэтому считаем их заповеди слишком тяжелыми и невыполнимыми для себя. Мы говорим: «Как это можно никогда не возмущаться?» Мы не слушаем пророка, сказавшего:
Как — то я сидел с блаженным Сергием, игуменом Равнины и читал книгу Притчей. Дойдя до слов:
«Дерево, — сказал он, — основа огня. Если не подкладывать дрова, огонь гаснет. Так и у страстей есть причина. Если ее убрать, то страсти не будет. Причины гнева — стремление получать выгоду путем обмена, желание вершить свою волю, поучать других, кичиться, считать себя самым благоразумным. Если человек отсечет эти причины гнева, то страсть гнева ослабеет. Об этом же говорил и авва Сисой, когда брат спросил его, почему от него не отступают страсти».
«Потому что сосуды страстей, — ответил авва, — то есть их причины, внутри тебя. Отдай им их приданое (т. е. причины), и они отстанут от тебя».
