| In house-keeping he was best Arid any problems put to test: | И был глубокой эконом, То есть умел судить о том, |
| Of how state itself enriches, And how lives, which way and why | Как государство богатеет, И чем живет, и почему |
| Without gold can revive While simple product is its richness: | Не нужно золота ему, Когда простой продукт имеет. |
| His father didn't understand Arid put in pledge the whole land, | Отец понять его не мог И земли отдавал в залог. |
| YIII | VIII |
| To tell you all, what he had known, I haven't any time at all. | Всего, что знал еще Евгений, Пересказать мне недосуг; |
| His genius was unique, alone, He knew of something best of all, | Но в чем он истинный был гений, Что знал он тверже всех наук, |
| Which was for him from time of childhood Like work and torment, was delightful, | Что было для него измлада И труд, и мука, и отрада, |
| Which pressed his spirits all the way And kept his laziness for day, - | Что занимало целый день Его тоскующую лень, - |
| It was the art of tender passion, By Nazon brightly glorified. | Была наука страсти нежной, Которую воспел Назон, |
| But Nazon was by world denied And suffered past rebellious session: | За что страдальцем кончил он Свой век блестящий и мятежный |
| Moldavia, that's far away From Italy, was end of way. | В Молдавии, в глуши степей, Вдали Италии своей. |
| IX | IX |
| ....................... □....................... □....................... | |
| |
| X | X |
| From early times he was dissembling, Some hidden hope he could leave, | Как рано мог он лицемерить, Таить надежду, ревновать, |
| He pined away, he was dissuading, Was dull and jealous, made believe; | Разуверять, заставить верить, Казаться мрачным, изнывать, |
| Could come such proud or obedient, Could be attentive or indifferent; | Являться гордым и послушным, Внимательным иль равнодушным! |
| Was languishing and taciturn, Eloquent ardently in turn; | Как томно был он молчалив, Как пламенно красноречив, |
| In hearty letter, as its sender, He was slipshod. | В сердечных письмах как небрежен! |
| For all of that | Одним дыша, одно любя, |
| Of own life he could forget! | Как он умел забыть себя! |
| His look was always quick and tender, | Как взор его был быстр и нежен, |
| Was impudent and shy; sometimes Could show how tear shines, | Стыдлив и дерзок, а порой Блистал послушною слезой! |
| XI | XI |
